Чудовище

Издав приглушенный крик, Хеннинг бросился к карете. Священник тут же схватил его за руку.

— Спокойно, мальчик, — сказал он. — Ты Хеннинг, не так ли?

Мальчик только кивнул. Взгляд его не мог оторваться от женщины.

Наклонившись, священник произнес:

— Ты должен воспринимать все спокойно, Хеннинг, иначе ты можешь принести ей большой вред.

Да, ты не ошибся, мой мальчик, это твоя мать сидит там. Но она очень, очень больна…

У Малин дух перехватило от этих слов. Она тоже старалась, как могла, успокоить Хеннинга.

Став позади него, она положила руки ему на плечи.

— Вы говорите по-датски? — спросила она, чувствуя, как бледнеет от волнения.

— Да, я приехал из Тистеда, что в Дании.

— А… его отец? — спросила она, кивком головы указывая на крышу кареты.

— Он не мертв, — сказал священник, заметив, как задрожал при этом Хеннинг. — Но я боюсь, что конец неизбежен.

Маленький Хеннинг стоял, не шелохнувшись, его самообладание было просто невероятным.

— Я спокоен теперь, — уверил он священника, хотя из глаз его катились слезы, — Могу я…

— Мы должны быть осторожны, — сказал священник.

 — Не подходи к своей матери, пока мы не спустим ее на землю. Малейшее волнение может стоить твоему отцу жизни. И, Хеннинг… будь готов к тому, что твоя мать не узнает тебя!

— Она пребывает в шоковом состоянии с момента кораблекрушения.

Бедный Хеннинг! Как ему пережить все это? Ведь единственное, чего он хотел , это броситься в объятия своих найденных родителей и плакать от радости!

Только теперь Малин заметила, что на крыше кареты стоит не гроб, а что-то вроде ящика с высокими краями, в котором и лежал больной.

Края были настолько высокими, что его самого не было видно.

Кучер помог женщине спуститься на землю. Малин никогда не видела Белинду, и теперь она произвела на нее впечатление очень уставшей и тронувшейся умом женщины, черты лица которой все еще сохраняли остатки прежней чистоты линий, хотя и преждевременно катастрофически состарившейся.

— Уйди куда-нибудь, Хеннинг, — сказал ему кучер. — А мы пока уведем ее в дом. Сначала нам нужно заняться твоим отцом. Если она закричит или еще как-то потревожит его, это будет означать для него конец.

— Чем он болен? — тихо спросила Малин.

— У него туберкулез. В последней стадии. И просто чудо, что он добрался сюда живым! Но мне кажется, ему нужно…

— Конечно, — торопливо ответила она. — Спасибо за все!

Она была так взволнованна, что вся дрожала.