Чудовище

Малин скептически взглянула на священника, но тот продолжал:

— Мне было трудно понять, о чем он говорит, речь шла о какой-то зеленой бутылке, которая лежит внизу справа.

Она непонимающе уставилась на него.

— Он говорил о каких-то сокровищах!

— Да, конечно, как я сразу не догадалась! Я сейчас принесу…

Большая часть лекарств, содержащая самые ценные препараты, хранилась не на Липовой аллее, а в тщательно оберегаемом потайном месте. В доме имелись лишь самые необходимые лекарства. После смерти Саги некому было передать эти сокровища, если не считать Ульвара, но ведь он был еще совсем ребенком и к тому же…

Малин быстро нашла зеленую бутылку.

Она даже не подозревала, что Вильяр разбирается в таких сильнодействующих средствах, и сомневалась, что это было нужное ему сейчас лекарство. Откуда он мог узнать о действии этого эликсира?

Содержимое бутылки напоминало густую, застывшую смолу, и ей пришлось вынимать ее с помощью ножа. Но потом она догадалась капнуть в бутылку горячей воды, чтобы смола растопилась.

Когда она снова вернулась в спальню, Вильяр обратил к ней свой затуманенный взгляд и спросил:

Сев на край его постели, она ответила:

— Сага умерла, ее больше нет. А я Малин. Добро пожаловать домой!

Он закрыл глаза. Малейшее движение было для него мучительно.

— Малин, дочь Кристера… Спасибо. Она поняла, что он имел в виду.

— С Хеннингом все в порядке, — сказала она. — Сейчас он сидит на коленях у своей матери, и оба плачут от счастья.

Вильяр устало улыбнулся.

— Но тебе нельзя волноваться, — сказала Малин.

 — Старайся ни о чем не думать, просто лежи! У тебя еще будет время поздороваться с Хеннингом. Лекарство сейчас будет готово.

— Хорошо. Хейке просил попробовать это.

И Малин тут же поняла: во все это вмешались Люди Льда!

— Сейчас я принесу лекарство, — с улыбкой сказала она.

Когда Вильяр проглотил ложку малоприятного на вкус питья, а потом отдохнул полчаса, Хеннингу позволили войти. Белинду уложили в постель в другой комнате: и она была так измотана недавними излияниями чувств, что охотно дала себя уложить.

Едва коснувшись головой подушки, она тут же заснула, и никто не знал, прояснился ли ее рассудок или она продолжает жить в мире своих грез. Все опасались, что она никогда не сможет покинуть свой вымышленный мир.

Стоя возле постели отца, Хеннинг в растерянности смотрел, во что превратила его болезнь. Вильяр заранее решил не перенапрягаться, но это оказалось нелегко.

— Мальчик мой! — еле слышно произнес он.