Чудовище

— Но Вильяр всегда заботился обо мне. И теперь я должна…

Вспомнила ли она, что было между ними? Или ей припомнилось время, проведенное на Липовой аллее?

— Не хочешь ли ты узнать, что произошло с тобой за эти два года? — дружелюбно спросила Малин. — Священник мог бы рассказать об этом.

Ее тонкие пальцы нервозно коснулись ножа и вилки, и она покорно села за стол. Малин прошептала мальчикам, чтобы они отправлялись спать, но те не хотели, и у нее в данный момент не было сил, чтобы препираться с ними.

— Тогда сидите тихо, — скомандовала она.

Ульвар кивнул в знак согласия.

И священник рассказал Белинде все, что ему было известно об их пребывании в Дании. Он говорил все это с расчетом на то, что разум ее был поврежден, но что она теперь мыслит яснее, чем это было последние два года, что внушало им радость и надежду.

Белинда слушала и кивала. Она сама понимала, что с соображением у нее не все в порядке.

— Ты что-нибудь помнишь? — осторожно спросил священник.

— Какие-то обрывки… — ответила она, проведя рукой по глазам.

— Я помню некоторые детали. Я узнаю ваш язык, пастор. И я помню шуршание накрахмаленной одежды диакониссы. И солнечные пятна на больничном потолке. Запах отвратительной маленькой хижины… Когда вы об этом рассказывали, пастор, я стала вспоминать все это.

— Ты понимаешь, что становишься самой собой! — с улыбкой сказала Малин.

Белинда смущенно кивнула.

— И все-таки чего-то я не понимаю, — прошептала она самой себе. — Как я стала такой? И как мы попали в Данию? Этого я не понимаю!

И тогда священник рассказал, стараясь быть предельно осторожным, о гибели «Эммы». Малин добавила, что Вильяр и Белинда возвращались домой, навестив его старшего брата Йолина. Их судно затонуло, и маленькую шлюпку прибило, очевидно, к датскому берегу.

Побледнев, Белинда уставилась на них. Им показалось, что к ней снова возвращается понимание.

— Нет! Нет! — воскликнула Белинда. — Нет, я не хочу этого! Этого не было! Я не могу, не могу…

Малин подумала, что ее сейчас стошнит, и повела ее на кухню, поставила перед ней ведро.

— Ну, ну, — успокаивала она ее, — Вот сюда, не стесняйся…

Ей казалось, что из отравленной души Белинды должно выйти какое-то зло.