Чудовище

Посмотрев на свои руки, она засучила рукав и испуганно прошептала:

— Ты была очень больна, Белинда, — сказал священник. — Но теперь все трудности позади.

— Я была больна? Не могу этого припомнить.

— И в то же время ты ухаживала за своим мужем, еще более больным, чем ты сама, — сказал священник.

Было ясно, что ей трудно во всем этом разобраться.

Она бросила осторожный, испуганный — но не лишенный удивления — взгляд на Ульвара. Ее тонкие пальцы теребили побледневшие губы.

— Я… Это так странно. Но я ничего не понимаю.

— Все будет хорошо, — успокоила ее Малин. — Садись за стол, Белинда, поешь немного! А потом мы поговорим.

Белинда внимательно посмотрела по сторонам.

— Сага… — произнесла она.

— Ее здесь нет, — коротко ответила Малин. — Я теперь вместо нее. Я Малин, дочь Кристера.

Она села на стул. И они снова с разочарованием заметили пустоту в ее взгляде.

Но за этой внешней пустотой таилось что-то еще.

Они понимали, что ей кажется странным, что ее вернули в ее собственный дом, но она была настолько неуверенной в себе, что не смела даже протестовать.

— Где Вильяр? — снова спросила она.

— Он спит в своей постели, — сказал священник. — Хеннинг теперь у него.

— Хеннинг… — нежно прошептала она.

После этого она успокоилась, сложив на коленях руки. Малин заметила, какими замерзшими они кажутся посреди лета. Наверняка она отморозила во время плавания руки, хотя и не так сильно, как Вильяр. И Малин с волнением думала, как он защищал ее от холода, рискуя при этом своим здоровьем.

Белинде явно нужно было что-то сказать, она никак не могла начать есть.

— Кто… Кто это был только что у меня? — спросила она.

— Никто у тебя не был, — удивленно ответила Малин. — Мы дали тебе возможность поспать. Белинда с беспокойством заерзала на стуле.

— Но кто-то был у меня. Тот, который сказал: «А теперь попытайся пошевелить мозгами, старая дура!»

— Это галлюцинации, — пояснила Малин. — Будет лучше, если ты поверишь мне.

Отложив в сторону вилку, Белинда встала из-за стола.

— Я пойду к Вильяру, — сказала она.

— Нет, не надо, — торопливо произнесла Малин и взяла ее за руку. — Вильяру нужен покой, он болен еще серьезнее, чем ты. — Значит, он нуждается во мне. Я должна…

— Нет, — сказал священник, осторожно усаживая ее на место. — Ты и так долго ухаживала за ним и делала это очень хорошо. Теперь возле него дежурит Хеннинг, и Вильяру не нравится, когда кто-то ходит по комнате, в особенности если это будешь ты, Белинда! В данном случае это так.