Чудовище

Состояние Белинды было тоже очень неустойчивым: она то и дело плакала при малейшей неудаче — к примеру, потеряв чулок или будучи не в силах вытащить из волос гребень. Она была, словно тростник на ветру. Малин и Хеннингу приходилось без конца шикать на мальчиков, и это так действовало на нервы.

Малин уже заикалась о том, чтобы переехать куда-нибудь в другое место с двойняшками Саги, но все семейство даже слышать об этом не желало.

— Кроме твоих родителей в Швеции, мы являемся последними представителями рода Людей Льда, — сказал Вильяр, который уже понемногу начинал сидеть в постели.

 — Мы представляем все три ветви, и нам нужно держаться вместе! И кстати, что мы будем делать без тебя? Мы просим тебя остаться, если только ты сама этого хочешь.

То, что он сказал о роде Людей Льда, было правдой. Сам он принадлежал к ветви Хейке, Малин — к ветви Арва Грипа, а мальчики — к ветви Анны Марии Олсдаттер. Эскиль, отец Вильяра, соединял в себе ветви Паладинов с Линдов из рода Людей Льда благодаря браку его родителей, Хейке и Винги.

Ветвь, к которой принадлежала Малин, была очень изолированной; чтобы определить их принадлежность к роду Людей Льда, пришлось бы начинать с самого Тенгеля Доброго.

Тем не менее Люди Льда как-то держались вместе. В течение трехсот лет они поддерживали связь, всегда готовые придти на помощь друг другу.

Но теперь Малин была переутомлена. Работа по дому, ответственность за мальчиков и забота о двух больных подорвали ее силы.

Однажды вечером, сидя на краю постели и растирая свои уставшие за день ступни, она со вздохом произнесла:

— Когда же у меня будет время, чтобы заняться собой?

Но ведь она сама выбрала себе профессию диакониссы, так что подобные мысли были неуместны.

Конечно, она останется здесь. Ведь она сама этого хотела.

На Липовой аллее наступила осень. Осень 1870 года.

Двадцатилетний Хеннинг рубил во дворе дрова. Он превратился теперь в статного парня, и его неспешная улыбка исходила, казалось, из глаз — из самой глубины его доброй души.

Его отец Вильяр помогал ему складывать дрова на зиму.

Своими искалеченными руками он не мог делать все дела, и они с сыном распределяли обязанности по хозяйству наилучшим образом.

Теперь Вильяр был здоров. Врач назвал это чудом. Выздоровление тянулось несколько лет, но ему все же удалось вырваться из тисков смерти. Удивительно было то, что он никого не заразил, даже слабую здоровьем Белинду.

Она тоже теперь чувствовала себя превосходно, прекрасно справляясь с домашними делами.