Чуть не треснуло очко!

Вовка стал допытываться у меня: «Ты пробовал с девочками?» Конечно, пробовал, да ещё и вместе с другими пацанами, её звали Лена, просили, чтобы она пришла в лесок пораньше, и чтобы до вечера можно было на ней попотеть. Пацаны на траву клали пальто, и она туда ложилась, предварительно сняв свои белые трусики, которые все так любили нюхать.

Так вот, расскажу немного о Ленке. На стрёме стоял её брат Колька и мог нас предупредить о приближающейся опасности. Сам Колька никогда не трогал её и даже не пытался залезть на неё.

Ленка была нашей пассией, и она мне с пацанами никогда не отказывала. Перед тем как залезть к ней в её небритое корыто приходилось немного потеребить сервелат, а потом она сама направляла в дырочку, и только через какое-то время, в сильном чувственном возбуждении, я заканчивал. Не знаю, получала ли удовольствие сама Ленка, но мы точно получали. Красная шляпа после этого, просто, горела, так сильно мы её натирали. Мы её никогда не называли проституткой, так как она снимала стоячее напряжение только нам, деревенским пацанам.

Ленка, когда я её трахал, лежала как бревно и курила сигарету, не издав ни звука, даже не шелохнувшись, только пыхтела вместе со мной. Её пилотка была мягкой и влажной, сервелат просто блаженствовал в ней. Мы боялись, что она залетит, и иногда просили её отсосать. Она не сразу освоила эту науку, но зубы она прятала умело. Молоко она отсасывала и глотала сразу. Мне нравилось брызнуть ей на лицо со своего шланга, потом, она наше молоко слизывала, как сметанку. Когда трахали её в пилотку старались вынуть шланг до спускания, ведь было рискованно, что Ленка залетит, и приходилось себя контролировать.

Она привыкла к своим обязанностям, и мы при хорошей погоде устраивали трах в сарае за клубом, в котором хранились доски, которыми забивали на зиму старые скульптуры.

— Ты что здесь натуралов увидел? Ты на хрен, нам про эту проститутку Ленку рассказываешь, нам надо узнать как вы с Вовкой трахались! — настаивал Анатольич.

— Да хорошо, хорошо, я немного отвлёкся, — ответил Артём Анатольичу, — через пять минут после захода в баню я обратил внимание на Вовку, он весь напрягся, его сервелат торчал колом и немного не доставал до пупка.

Шляпа расширилась, и всё его хозяйство стало грибком, при этом его шланг импульсивно дёргался. Он пальцами провёл по сервелату вверх-вниз, мне показалось, что он перегорел и сейчас спустит. И тут Вовка предложил потеребить. Мой сервелат также торчал, и всё, что происходило с ним, передалось мне.