Из показаний секретаря, спустя еще минуту Татьяна Юрьевна выбежала из кабинета вся в слезах и в расстроенных чувствах. А еще через три, в четырнадцать часов пятьдесят четыре минуты с компьютера госпожи Сажиной на адрес почты господина Иванчука была выслана полная информация с последними текущими проектами «Лабры».
— Это все неправда! — взорвалась я и с ужасом поняла, что меня планомерно загоняют в какую-то адовую западню.
— Конечно неправда, — ухмыльнулся отец Хана, но не по-доброму, а зло и бессердечно, — можно я вас предвосхищу, Танечка? Наверное, это все глупое недоразумение, так? Или даже подстава, да?
— Отец, — окликнул с дивана Марк и я тут же перевела на него затравленный взгляд.
— Олег, просвети девушку, что ей грозит за слабоумие и отвагу, — отмахнулся Хан старший от сына и я перевела взгляд на главного юриста."
"— Татьяна Юрьевна, уголовную ответственность за промышленный шпионаж устанавливает статья 183 Уголовного Кодекса РФ о незаконном получении и разглашении сведений, составляющих коммерческую, налоговую или банковскую тайну.
В вашем случае, максимальное наказание, предусмотренное данной статьей, это — лишение свободы сроком до десяти лет и штрафом в один миллион рублей.
— Я не делала этого! — быстро вытерла я со щеки предательскую слезинку, — Не делала!
— С сегодняшнего дня вы больше не работаете в «Лабра-Фортинет». Вы будете уволены по статье. Если вы хоть когда-либо окажетесь на территории компании, то составленный против вас иск будет отправлен в суд. Если вы вернетесь в компанию Иванчука, то составленный против вас иск будет отправлен в суд.
Если мы узнаем, что вы контактируете хоть с кем-либо из сотрудников «Лабра-Фортинет», то составленный против вас иск будет отправлен в суд. Вам это понятно?
А я просто сидела в полном шоке и все не могла переварить услышанное. Смотрела на Хана, но он отвернулся от меня, отрешенно смотря в окно на бегущие по небу низкие стальные облака.
— Вам это понятно? — еще громче призвал меня к ответу юрист и я кивнула.
— Понятно.
— Все свободны, — отдал приказ Герман Адрианович и кабинет опустел за пару мгновений, а затем он обратился уже ко мне, — только по личной просьбе сына я не стану спускать на тебя всех собак, хотя ты это заслужила.
Развернулся и двинулся к двери, на ходу бросая сыну короткое:
— Две минуты.
И мы остались наедине.
Он и мой палач.
Таня— Это ты сделала? — слышу я его безэмоциональный голос от окна.
Он не подходит ближе. Не смотрит мне в глаза.
А мне так гадко на душе.
