— Нет, я буду это делать маслом, — торопилась я, пока он не передумал, и раскладывала все необходимые принадлежности, а потом двинула ближе, чтобы усадить Марка в нужную мне позу.
Боже, я развратница! Но все было сделано так, как мне того хотелось.
Левая рука вытянута на спинке дивана, права опирается на колено одной ноги, что задрана на диван, вторая же нога свободно спущена на пол. А между ними…
Сглотнула. Покраснела. Пальцы дрогнули.
— Может, ну его, Тань?
— Ну, пожалуйста, — взмолилась я, указывая на холст.
— Ну, пожалуйста, — отзеркалил он мою просьбу, кивая на свой стоящий колом член.
— Дай хоть набросок сделать?
— Дам. А потом дашь ты, — а сам смотрит на меня исподлобья.
Оценивающе. Горячо. По-мужски так…
И меня пришпиливает к полу этот взгляд, будто бы раскаленными гвоздями. Бам и все!
Вот только сделать все так, как я задумала, у меня не выходит. Он смущает меня неимоверно, пока я пытаюсь работать. Накрывает ладонью свой стояк и начинает медленно двигать ею вдоль ствола. И без всякого стеснения рассказывает, что он сделает со моим телом, когда доберется до меня.
И я не выдерживаю, срываюсь. К нему. А он ко мне. И все заканчивается жарким сексом тут же, на злосчастном диване. И чувства наши обострены до предела, мы оба оторваны от этой реальности. Существуем только мы с ним, жар между нами, дрожь по телу, лава по венам и… пусть весь мир подождет!
И когда все заканчивается, Хан встает, чтобы сходить за графином воды на кухню, а я тяну руку, чтобы посмотреть время на его телефоне, что остался лежать у закрытого ноутбука.
Но он выключен.
Так было и вчера. И позавчера. И неделю назад.
Стоило нам остаться наедине и Марк тут же вырубал гаджет, списывая это на то, что он не хочет, чтобы нам мешали наслаждаться друг другом. Сначала меня эта версия устраивала, но теперь…не знаю, но меня этот момент почему-то начинал не на шутку напрягать.
А как же друзья? Родители? Рабочие вопросы, в конце-то концов?
Прошло почти две недели, как мы жили вместе, а из личной жизни Хана я знала только того самого Данила Шахова, что владел «Медвежьими угодьями», где я рассталась со своей девственностью, да и то только по тому единственному от него звонку.
И все! Все!!!
Мне казалось это странным. Но только не Нинке, которая на следующий день пришла ко мне в гости в новую квартиру в первый раз, пока Марк поехал по каким-то своим делам."
"— Охренеть, Татка! — ходила она по квартире, — А сколько тут квадратов?
— Больше двухсот, кажется.
