— А он что?
— Первый раз спал, второй раз сделал вид, что не услышал.
— А так бывает?
— Видимо бывает…
И подбородок мой задрожал, выдавая мои изломанные, вывернутые наизнанку чувства с головой. Я хотела любви. Настоящей. Безусловной. Открытой.
А не такой, где меня прячут за роскошными стенами элитной квартиры в центре Москвы.
— Девочки! — вдруг услышали мы голос Хана и обе вздрогнули, а я быстро отерла глаза от слез.
— Марк?
— Я дома! — вошел в гостиную этот невозможный мужчина и занес два шикарных букета на перевес и связку коробок из дорогого ресторана.
— А… ты как тут? — охнула я.
— Решил заскочить к вам между встречами. Это вам, девочки, — и протянул мне охапку белоснежных роз, а Нинке точно такой же, только с желтыми цветами.
— Вау! — как на бога посмотрела Ковалева на Хана.
— Приятно познакомиться, Нина. Наслышан. А тут вам вкусняшки, — передал мне коробочки, — веселитесь, ну а я поехал дальше.
— Спасибо, — тихо выдохнула я, когда он притянул меня к себе для прощального поцелуя.
— Расплатишься ночью, — прошептал мне на ухо, подмигнул Нинке и был таков.
А мы так и замерли посреди гостиной, плавая в киселе шока.
— Шикарный мужчина! — потянула носом Ковалева свои цветы.
— Лучший! — согласно кивнула я.
— Держись и не отпускай, Сажина!
— Только бы он сам меня не отпустил…
— Сплюнь, дура!
И я сплюнула, даже не догадываясь, что ждет меня завтра…
ТаняС Нинкой мы проговорили до самого вечера, распив между делом бутылку замечательного белого полусладкого Гевюрцтраминера.
Обсудили Марка вдоль и поперек, а еще то, что Нинка опять осталась одна. Вот только на этот раз она не убивалась, как это обычно бывало, а пребывала в ужасном настроении по поводу нового соседа.
— Павловы же переехали на юг и продали свою трешку еще в прошлом году. И я уж думала туда никто не заедет, дальше, же ты помнишь, сверлежка началась. А потом случилась хоба, Танька.
— А хоба — это новый сосед? — подперла я рукой подбородок.
— Не сосед. Чудовище!
— М-м…
— Бородатый шкаф два на полтора.
Отмечал свое новоселье неделю, всю кровь мне выпил. Девок водил. Меня за проститутку принял, Тань, — и подруга скривилась и отряхнулась брезгливо, будто бы по ее телу бегали мерзкие, кусачие паразиты.
— Да ладно? — охнула я и зажала ладонью рот, чтобы не рассмеяться в голос.
— Да! Я хотела свою квартиру открыть, копошилась в сумке в поисках ключей, а потом этот бугай появился и просто, ни капли не церемонясь, втащил меня к себе и как давай целовать и лапать.
