— Нинка! — округлила я глаза.
— В трусы полез, Танька! И принялся там наяривать! Прикинь!!!"
"— А ты что? — прихлебнула я вина из бокала.
— А я ему двинула сумкой по голове! А там у меня была бутылка молока и кило колбасы.
— Оу, — прижала я ладони к щекам.
— И даже же не извинился передо мной, сволочь. Ходит теперь, смотрит на меня волком, а я на него. Вчера вообще друг друга матами обложили. Танька, я же человек абсолютно неконфликтный, ты знаешь, и вообще ругаться не умею, но тут как выдала такие трехэтажные непотребства, что аж сама от себя в шоке была.
— А он?
— А он сказал, что я истеричка и у меня недотрах на лицо, — обиженно поджала губы подруга.
— Нин, ну только не плачь, — сочувственно прикоснулась я к ее руке.
— А самое обидное в этом, знаешь, что, Танька?
— Что?
— Что он прав!
— Но…
— Никаких, но! Мужики такие никудышние пошли, писька между ног болтается, а пользоваться ею они не умеют! Мы ради них и прическу, и маникюр, и белье дорогое, красивое. А они что? Пять минут попыхтят и все, устали.
Еще и сосед этот каждое утро на балконе в одних трусах расхаживает…
— А ты чего на него смотришь?
— А чего он расхаживает? — недовольно насупилась Ковалева.
— И то верно, — спрятала я улыбку.
— Так что, ты, Татка, держись за своего Хана. Видишь, как тебе повезло. И красивый, и богатый, и тебе хорошо делать умеет. М-да, я у меня уже который год одни коты в мешке попадаются, да сосед этот проклятущий…
— Особенно сосед, — улыбнулась я все-таки.
— Ой, не напоминай. Аж передергивает!
А потом мы обе вздрогнули, потому что в комнату бесшумно зашел Марк и вдруг произнес:
— Какие занятные у вас разговоры, девочки, — и привалился плечом к косяку, складывая руки на груди, пока мы с Нинкой обе отчаянно краснели.
Боже, он все слышал. Все!!!
Какой стыд! Какой позор!
— Что-ж, пожалуй, на сегодня я все сказала, — попыталась состряпать при плохой игре хорошую мину Нинка, — но надо и честь знать. Так, сейчас я вызову такси.
И через десять минут я уже закрыла за подругой дверь, а затем привалилась к ней лбом и стыдливо зажмурилась.
— Я польщен, Тань, — послышался за спиной голос Марка, — если раньше и были сомнения, то теперь я точно знаю, что умею делать тебе хорошо.
— Замолчи, пожалуйста, — проскрипела я, прикусывая губу.
— Почему? Я бы не прочь еще раз сверкнуть своими исключительными навыками. Тебе как больше нравится: быстро и жестко или медленно и на коленях между твоих ног?
— Господи, — свела я бедра, догадываясь о чем он говорит.
