— Вау! Ошалеть же можно! Так это еще и пентхаус?
— Ну… наверное. Последний этаж же, да, — пожимаю я плечами и семеню за ней.
— А потолки-то, Тань, потолки! Метра четыре, не меньше! — восторженно хлопает в ладоши подруга.
— Ну, высокие, да, соглашусь.
— Пресвятые джигурдинки, тут и терраса есть! Слушай, а у твоего Хана Гадовича случаем никакого холостого друга нет?
А я и ответить ничего не могу, потому что я не знаю друзей своего мужчины. Я вообще ничего не знаю, кроме того, что он круто трахается и, если верить его словам, жить без меня не может.
Потому я только пожимаю плечами и обещаю, что уточню эту информацию.
— Ого, две спальни….спортивный зал…кабинет…ну ты и отхватила себе мужика, Татка!
— Отхватила ли? — плюхаюсь я на диван и качаю головой.
— А что не так? — озабоченно спрашивает Ковалева и садиться рядом, приобнимая меня за плечи.
— Да как бы все так, Нин, но…
— Давай, не томи!
— Мы только в этих стенах близки, а на работе все — шухер и окоп. Да и потом он сразу же отключает телефон, мол чтобы никто не отвлекал его от меня, — выпалила я и кинула затравленный взгляд на подругу.
— Думаешь, что он играет с тобой?
— Не думаю. Боюсь это делать, Нин, — честно призналась я.
— Господи, Сажина, вот ты дуреха недоверчивая! Ну ты оглянись вокруг себя, ну какие тут могут быть игры? Он тебя перевез в свою квартиру, которая только по самым смелым подсчетам стоит охулиард миллионов рублей, прости меня за мой французский. А кроме того? А кроме того, твой Хан набил тебе гардеробную брендовой одеждой и помогает продать тебе твою зачуханскую недвижимость в Выхино.
Что тебе еще не так?
— Ладно, аргументы весомые, но зачем телефон-то отключать?
— Ну, хрен его знает…
— Какой осведомленный хрен, — вскинула я руками, а потом подскочила и заметалась по комнате.
— Сажина, осади, вы встречаетесь две недели! Дай ты мужику тобой наиграться вдоволь, он же со школы тобой бредил, а тут наконец-то дорвался. Ему просто не до чего сейчас нет дела, кроме тебя.
Остынь! Все будет тип-топ.
— Еще и секретарша эта, — заикнулась я.
— А что с ней? — подошла ко мне Нинка и обняла, пытаясь успокоить.
— Да и как бы ничего. Эта Алина по-доброму меня подкалывает, задает вопросы дружелюбно, вот только смотрит на меня с жалостью…
— Татка!
— Я ему дважды в любви призналась, Нин! — почти с отчаянием выдохнула я и всхлипнула от того, что раскаленный и отправленный шип сомнений с новой силой вонзился в мое сердце.
