— Смотрю на тебя и понимаю…
— Что?
— Что не тем мы с тобой занимались все эти годы, Синичка!
— Не тем?
— Да! — прозвучало с нажимом. — Не тем!
— А чем… нужно было? — уточнила, обмирая от волнения.
— Иди сюда, пучеглазая! Я покажу!
В следующий миг Красницкий впечатал девушку спиной во влажную стену и, тихонько рыкнув от предвкушения, набросился на ее пухлые губы.
Жадно. Дико. Остервенело. Сминая. Кусая.
Буквально вгрызаясь в нее своим алчным жаждущим ртом.
Эгоистично контролируя дыхание.
Мысли. Чувства.
Ведомая инстинктами, Ирина отвечала на поцелуи так же жестко.
Безудержно. Остервенело. Со всей страстью, от которой голова шла кругом.
Низ живота сладко ныл, то и дело сжимаясь легкими трепетными спазмами.
Не говоря уже о том, как влажно и жарко стало между ног. Пытаясь унять болезненный жар, стремительно разрастающийся по всему телу, она жалобно хныкала и стыдливо стискивала бедра в поисках облегчения. Не помогало. Напротив. Напряжение только множилось. Поясницу точно током простреливало, и колени подгибались.
Не прижимай он ее к себе так крепко, она непременно рухнула бы вниз, растекаясь бесформенной лужицей.
Но внезапно Слава отстранился. Застыл, пожирая Синицыну поплывшим от перевозбуждения взглядом. Черты его лица заострились, когда он прокаркал чужим голосом:
— Если планируешь остановить меня, сделай это сейчас! Потом… все… не смогу!
Ирина задумалась на миг, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям.
Их жажда друг по другу, их потребность казалась взаимной на сто процентов.
Все происходящее между ними, вопреки здравому смыслу, выглядело правильным. И очень естественным.
Видимо, по этой причине и решение далось ей довольно просто:
«Кажется, я и правда хочу этого придурка!»
Она нервно сглотнула, транслируя во вселенную свой молчаливый ответ:
«Может, и пожалею однажды, но… моим первым мужчиной несомненно должен стать именно он!»
Зажмурившись, Ира решительно потянулась к его губам, и тихонько шепнула:
— Не… не планирую!
— Ирина…
Так нежно ее имя он не произносил еще никогда.
Аж за грудиной защемило.
Выдохнув с явным облегчением, Красный вновь обрушил на нее цунами из своей собственной страсти. Мир уменьшился до размеров одного конкретного человека. Воздух загустел. В какой-то момент этого тотального безумия невесомыми движениями он избавил ее от промокшего халата, который тут же скользнул к ногам под весом собственной тяжести.
