Глава 37
Ирина— Неужели нельзя было как-то помягче преподнести такую новость? — Ирина с укором посмотрела на Красницкого, когда им все же удалось совместными усилиями привести Ленку в чувства и щедро, от души напоить ее настойкой пустырника. Теперь все трое благополучно переместились на кухню. Белова молчала, отчаянно вцепившись в стакан с водой и гипнотизируя взглядом фруктовую вазу, расположенную в центре обеденного стола.
Новые факты биографии их бывшего физрука дались ей непросто.
Она по-прежнему оставалась бледной, как полотно.
Дышала беспокойно.
— Это как же? — ничуть не смущаясь, Вячеслав наполнил белую фарфоровую чашку ароматным кофе. С небрежностью хозяина принялся осматривать содержимое холодильника в поисках еды. — Пританцовывая и с песней?
— Нет! — отрезала Ира, демонстративно захлопывая дверцу прямо перед носом молодого человека. — Но с элементарным состраданием и чувством такта!
— Эй! — возмущенно. — Я, вообще-то, есть хочу!
— А я хочу…
Красный скептически изогнул свою черную бровь и демонстративно скрестил руки на груди, заставляя ее умолкнуть на середине фразы.
«О, черт! Как же двусмысленно прозвучало-то!»
Щеки предательски заалели под его выжидающим взглядом.
— Чего, Синичка? — заворковал он, склоняясь к ней и намеренно усугубляя ситуацию. — Чего ты так сильно хочешь? Или, быть может… кого?
Опасливо покосившись на подругу и удостоверившись, что та их присутствия даже не замечает, продолжая пребывать в собственном трансе, Синицына несколько раз торопливо ткнула наглеца пальцем в грудь.
— Я. Хочу. Знать. Правду.
— Поздравляю! Как раз ее я и озвучил!
— Да, — тяжелый вздох сорвался с губ, — но…
— Но?
— Мне показалась… впрочем, нет! Ничего! Забудь! — отмахнулась Ирина, понимая, как глупо выглядит сейчас со стороны. — Просто тяжело видеть ее… такой!
Слава заинтересовано прищурился:
— А что именно тебе показалось?
Нервно переминаясь с ноги на ногу, девушка призналась:
— Знаешь, ты почти всегда непроизвольно губы поджимаешь, когда хочешь что-то сказать, но сдерживаешься по какой-то причине.
Вот так!
Детально повторив его недавний жест, она машинально увлажнила собственные внезапно пересохшие губы. И замерла, подобно кролику перед удавом. Ведь взгляд парня начал стремительно темнеть.
Завораживающее, пугающее зрелище.
Зрелище, от которого Синицыну парализовало с головы до ног.
— С огнем играешь, пучеглазая! — выдал он тихо и до ужаса сипло.
