— Эти уроды тебя не заслужили! Но не будем о грустном… водить умеешь?
— Машину? — Ира недоуменно уставилась на молодого человека. — Нет!
— Идем! — он решительно потянул ее в сторону своего автомобиля. — Я научу!
Глава 41
Вячеслав— Перестань хмуриться, сынок! — тихонько процедила сквозь зубы мать, маскируя свое недовольство непринужденной светской улыбкой, когда он распахнул перед ней дверь автомобиля и помог выбраться наружу у главного входа в «Парадиз» — один из лучших ресторанов города. — Обычный семейный ужин! С бабушками.
С дедушками. А ты выглядишь так, словно тебя в пыточную ведут, честное слово!
В каком-то смысле так оно и было. Каждой частичкой своей души Слава желал оказаться сейчас в другом месте. С другим человеком. С ней.
Со своим рыжим пучеглазым недоразумением, которое с момента их незапланированной вылазки на старицу не видел уже четыре долбаных дня! Четыре, черт подери! Эта дерзкая девчонка заявила, что подруге она нужнее, и укатила вместе с Ленкой куда-то за город (в гости к деревенским родственникам Беловой) спасать белобрысую от затяжной и неминуемой депрессии.
Миротворец года, чтоб ее! Красный же тем временем начинал медленно сходить с ума. Раньше он мог продержаться без прямого контакта с ней хотя бы неделю. Но так было до того, как она стала его во всех смыслах. От макушки до пят. Каждым своим рыжим волоском. А теперь… теперь ему категорически не хватало присутствия Синички, и это сказывалось на настроении. Паршивом и угнетенном до предела.
Вячеслав прикладывал титанические усилия, чтобы думать о ней чуточку реже. Истязал себя тренировками большую часть дня, дабы, вернувшись домой, хотеть лишь одного — сдохнуть от усталости или тупо уснуть. Ага! Конечно! Даже в полудреме он слышал ее голос. Отчетливо чувствовал жар и аромат юного тела, которое так сильно, до гребаного умопомрачения, хотелось подмять под себя. Распять на жестком матрасе и заставить извиваться от кайфа.
Все подобные иллюзии заканчивались одинаково.
Всякий раз Красницкий просыпался с каменной эрекцией, причиняющей уже не просто дискомфорт, а вполне реальную боль. И злой, точно сам дьявол, топал в душ. Иногда просто вставал под обжигающе холодные струи. А иногда… все чаще сдавал позиции. Позволял извращенному воображению взять верх над разумом. Зажмурившись до белых рябей в глазах, стискивал восставшую плоть собственной ладонью и дико кончал, представляя на своем конце ее пухлые губки.
