Жадно хватая спасительный воздух разинутым ртом, бормотала бессвязно:
— О, Боже… Боже!
— Знала бы ты только, — Слава проник языком глубоко внутрь, затем опять всосал чувствительную вершинку, — сколько раз я имел тебя в своих фантазиях!
— М-м-м… много?
Продолжая изощренно ласкать языком, он осторожно ввел в нее два пальца и несколько раз нажал на какую-то точку там, внутри.
— Со счета сбился!
Ирина вдруг забилась в судорогах и громко закричала.
Вспышка удовольствия, острого и внезапного, застала врасплох.
Все это время он не спускал лихорадочно блестящих глаз с ее лица.
Словно и сам кайфовал от подобного зрелища. Затем, будто очнувшись ото сна, Вячеслав потянулся к собственной ширинке и выпустил себя наружу, прямо не снимая одежды. Точно завороженная, Ира наблюдала за его упругой, чуть подпрыгнувшей эрекцией. Даже приподнялась ему навстречу, будучи точно магнитом притянута. Увлажнив пересохшие губы, поинтересовалась:
— Так сильно меня хочешь?
— Я на глупые риторические вопросы не отвечаю!
— Тогда… как смогу, ладно?
— Сможешь что? — хрипло, вкрадчиво.
Нервно хохотнув, девушка сжала в дрожащей ладони его пульсирующий ствол, едва обхватывая столь устрашающий объем. Интуитивно погладила кончик головки подушечкой пальца, внимательно следя за реакцией на свои прикосновения. А они говорили о многом. Славик заткнулся, скривившись, как от нестерпимой боли. Глаза его закатились. Ушли под веки. От кайфа.
«О! Значит, тебе нравится, да?»
Подстрекаемая первобытными инстинктами и банальным любопытством, она поцеловала его там.
Сначала по всей длине. Затем в самый конец.
Он задрожал всем телом, напрягаясь до предела."
"— Оближи, — велел, едва ворочая языком. — Оближи головку!
И когда Ирина исполнила просьбу, Красный громко зашипел:
— Черт! Я сейчас сдохну!
— У меня не получается? Мне перестать?
Секундная пауза. И вердикт, озвученный приглушенным шепотом:
— Нет! Продолжай!
Воодушевленная своим успехом, Синицына мягко и осторожно обхватила чувствительный конец губами.
В этот самый момент молодой человек стиснул рукой ее подбородок, вынуждая отстраниться и заглянуть ему прямо в глаза. Прочистив горло, Вячеслав произнес взволнованно:
— Я… я тебя…
— М-м-м?
— До тебя… никого! Никогда! — трепетно, задумчиво он очертил костяшкой указательного пальца контур ее губ. — Я… только тебя, понимаешь?
Нет. Не понимала. Она вообще соображала туго.
