Ведь узор, украшавший поясницу незнакомки, она видела всю свою жизнь.
На теле собственной матери…
«Бред! — успокаивала сама себя. — Да мало ли у кого еще может быть такая же татуировка? Довольно распространенный и популярный орнамент!»
Пытаясь отмахнуться от тревожных мыслей, она попыталась всеми силами сосредоточиться на Славике. И весьма своевременно.
Его речь подходила к концу.
— Еще раз с днем рождения, отец!
Немного расслабившись, Ирина растерянно улыбнулась и поспешила добавить дежурное:
— Поздравляю Вас!
Но стоило взглянуть на именинника, как сердце ушло в пятки, а волосы зашевелились на затылке.
Он не слушал их. Определенно не слушал, будто бы пребывая в прострации. Просто смотрел. На нее. Хмурым. Долгим. Тяжелым. Насквозь. Пронизывающим. Взглядом. Таращился так, словно призрака увидел! Внезапно девушка почувствовала острую необходимость прикрыться. Спрятаться. Убежать. Лишь бы не ловить на себе подобные взгляды. Лишь бы не ощущать себя абсолютно голой среди толпы людей. Нервно сглотнув, она камнем застыла, когда Александр Борисович медленно двинулся в их сторону, слегка пошатывающейся нетвердой походкой.
А затем случилось страшное. Ведь вместо того, чтобы обнять Славика, мужчина стиснул в объятиях именно ее. И не просто стиснул, а буквально вырвал из рук собственного сына!
Глава 45
Ирина"
"— Саша! — Александр Борисович припечатал ее к своей груди так сильно, что воздух мигом вышибло из легких. Уткнувшись носом ей в шею, и глубоко вдохнув, он мучительно повторил по слогам: — Са-ша!
Ирина оцепенела.
Замерла безвольной куклой. Статуей, покрывшейся толстой коркой льда. Лишь бешено колотящееся сердце и широко распахнутые от испуга глаза выдавали в ней признаки живого человека. Впрочем, и «мотор» Красницкого-старшего не менее надрывно тарахтел за ребрами.
Словно в эту самую минуту мужчина переживал целый шквал эмоций.
Тяжелых. Выворачивающих его наизнанку. Не поддающихся контролю.
Их контакт длился около двух-трех секунд, но показался ей настоящей вечностью. А потом эта самая «вечность» разбилась вдребезги.
Разлетелась на мелкие кусочки. Потому что Славик особым терпением никогда не отличался. Не стал сдерживаться и сейчас. Одним резким и довольно болезненным рывком (от которого чертовски сильно закружилась голова) он выдернул ее из давящих объятий своего отца. Стремительно запихнул к себе за спину и предупреждающе оскалился, загородив собой, точно живым щитом.
Теперь они возвышались друг напротив друга, будто непримиримые противники.
