Почти одного роста и схожей комплектации.
Оба дикие. Разъяренные. Абсолютно оторванные от реальности.
Выглянув из-за плеча парня, Ирина и вовсе ужаснулась.
Казалось, еще секунда — и они схлестнутся не только одичалыми взглядами. В ход определенно точно пойдут кулаки! Потому что Слава уже инстинктивно напрягся, стиснул ладони и подобрался всем корпусом. Словом, подготовился к атаке. В тот миг она поняла предельно четко: если сейчас не разрядить обстановку, случится взрыв, равных которому их «высшее общество» еще не видело.
А потому, недолго думая, чуть наклонилась в сторону и доверчиво протянула руку имениннику:
— Я… я так-то знаю, что Вы — Саша! — произнесла скрипучим, надломившимся голосом. — Но спасибо, что представились! Я — Ирина, приятно познакомиться!
Красный перехватил ее запястье и ревниво прижал дрожащую ладонь к своему животу раньше, чем Александр Борисович отреагировал на ее слова и закрепил официальное публичное знакомство рукопожатием.
Зато мужчина встрепенулся. Проморгался. Мотнул головой, как будто пытаясь избавиться от внезапного наваждения, пленившего его сознание.
И мгновение спустя уставился на нее уже прояснившимся, более осмысленным взглядом. Удивленно вскинув брови, он пробубнил:
— Ирина?
— Да?
— Хм! — задумчиво потер подбородок. — Рад встрече!
— Заметно! — сухо огрызнулся Вячеслав.
— Что с тобой такое?
— Ничего, — немного ослабил галстук Красницкий-старший, — перебрал немного с выпивкой! Вот и все…
Молодой человек оставался непреклонен, продолжая неотрывно следить за каждым движением отца:
— В таком случае переходи на чаек!
— Дельный совет, сыночек! — к ним грациозно подплыла мать Славика — Васелина Анатольевна и, улыбаясь широкой великосветской улыбкой, настойчиво вцепилась в локоть мужа. — Наш папа отмечает уже с самого утра!
Ирине на краткий миг показалось, что Александр Борисович порывается раздраженно сбросить с себя руку супруги, но он сдержался.
Промолчал. Лишь странно улыбнулся в ответ. Будто не замечая возникшей между ними неловкости, женщина подала едва заметный знак музыкантам, которые тут же заиграли свою композицию громче, и теперь никто из гостей (при всем желании) не мог их услышать.
