И она знала, чем!
— Странно слышать это от Вас, — кое-как проскрипела холодным безжизненным голосом, — особенно, если учитывать…
Светлана Юрьевна высокомерно задрала подбородок:
— Учитывать что?
Выдержав театральную паузу, Ира нанесла весомый удар по ее самолюбию:
— Слава недавно рассказал мне историю о каком-то своем родственнике по линии матери, который женился в юности на прекрасной скромнице! Но в первую же брачную ночь случилась оказия! Выяснилось, что товар-то, оказывается, с приличным пробегом! Не знаете, о ком он все же говорил?
Макарова сперва побледнела, как полотно.
Потом побагровела до состояния вареного рака.
А затем зашипела, подобно гадюке, угрожающе сжимая вилку:
— Ах ты… дрянь!
Все. Это стало для нее пределом. Последней каплей. Точкой невозврата.
Не желая оставаться здесь более ни минуты, Ирина стремительно вскочила на ноги. Но не успела и шага в сторону сделать, как кто-то сильный крепко обнял ее со спины. Настойчиво надавил на плечи, вынуждая вновь опуститься на свое место.
Только после этого она услышала вибрирующий от напряжения голос Красницкого:
— Как ты ее назвала?
Женщина театрально схватилась за сердце.
— Слава, сынок! Кого ты притащил в наш дом, миленький? Кого?
Игнорируя причитания своей бабки, он крепче стиснул пальцы на плечах Синицыной и тихо позвал:
— Синичка?
— М-м-м?
— Рассказывай! Все!
— Что именно ты хочешь услышать? — горько усмехнулась. — Как твоя бабушка завуалированно назвала меня потаскухой, которую ты вскоре бросишь, словно использованную вещь? Или то, как я в ответ напомнила ей о ее собственных «золотых деньках», за что получила почетное звание дряни?
Славик больше ее не удерживал.
Напротив, помог подняться и покровительственно приобнял за талию. Окинув Светлану Юрьевну до крайности взбешенным взглядом, он тихонько процедил сквозь стиснутые зубы:
— Ба, я сейчас иду отсюда на хрен! А ты, давай, быстренько за мной! По тому же маршруту!
Глава 46
ИринаМожет, внешне Ирина и держалась холодно и отстраненно, всеми силами пряча свои истинные эмоции под маской равнодушия, но на душе все же было гадко.
Там бушевал десятибалльный шторм. Со шквальным ветром и оглушающими громовыми раскатами. И Красницкий чувствовал это.
Очень остро. Очень тонко. Словно на интуитивном, животном уровне."
"Во время танца, на который торопливо уволок ее сразу же, как только открытым текстом послал свою бабку ко всем чертям.
