Его «старик» (если так можно назвать статного тридцативосьмилетнего мужика в самом расцвете сил) всегда находил нужные слова, чтобы поддержать сына в трудную минуту. Их Славе сейчас и не хватало.
Тех самых нужных слов!
Сложно сказать, сколько времени он просидел в приемной.
По ощущениям, минут тридцать. Не меньше. Наконец, двери родительского кабинета распахнулись, выпуская наружу целую делегацию, состоящую из девяти человек. Все они спешно удалились, вновь погружая помещение в первозданную тишину.
Ольга Васильевна встрепенулась и, нажав кнопку селектора, обратилась к руководителю по громкой связи:
— Александр Борисович, к Вам тут еще посетитель!
— Кто? — усталый голос отца эхом отразился от стен.
— Славка Ваш… запускать?
Он ничего ей не ответил.
Вместо этого спустя пару секунд вышел к ним сам.
— Сынок! — широко улыбаясь, развел руки в стороны в приглашающем жесте. Красный мгновенно оказался на ногах, крепко обнимая «старика».
— Привет, пап!
Отстранившись, родитель внимательно осмотрел Вячеслава с ног до головы, уделяя особое внимание его свежесбитым костяшкам, и произнес:
— Проходи! — пропустив сына внутрь кабинета, глава города обратился уже к сотруднице: — Ольга Васильевна, организуйте нам, пожалуйста, кофейку! Покрепче!
И плотно прикрыл за собой дверь, отрезая их от целого мира.
— Располагайся, — велел, тут же усаживаясь в свое рабочее кресло и раздраженно ослабляя галстук.
— Чертова удавка!
— Я не вовремя?
— Не неси чепухи! — одернули его строго. — Ты всегда вовремя!
Выдавив из себя некое подобие благодарной улыбки, Слава развалился в ближайшем кресле прямо напротив отца. Оба молчали, сканируя друг друга испытывающими взглядами. Красницкий-старший не выдержал первым:
— Что случилось?
— Ничего!
— Да ну? Правда, что ли?
— Почти…
— Учитывай, дружок, что врать-то батька и сам неплохо умеет! Уж получше твоего точно! Выкладывай!
Слава тяжело вздохнул, собирая всю волю в кулак:
— Помнишь, ты сказал: я могу прийти к тебе с любой проблемой?
Александр Борисович окончательно избавился от галстука, небрежно швырнув его на стол, и расстегнул верхние пуговицы на рубашке.
— Помню и от слов своих не отказываюсь! — заявил он спустя мгновение.
