— Ты, сынок, — единственный смысл моей жизни, понимаешь? Ты можешь прийти ко мне, не таясь, даже если в чем-то противозаконном увяз по самые бубенчики!
— Пап!
— Отмазывать, конечно, не стану — сядешь, как миленький, если накосячил! Но статью смягчим и сокамерников поадекватнее подберем! Проживешь!
Красный уставился на отца ошалевшим взглядом:
— Какая статья? Какие сокамерники? Ты о чем?"
"— Извини! — отозвался тот, стискивая ладонью собственные виски. — Накипело! Вас ведь, молодежь «золотую», хрен поймешь! Вчера вон сына одного из наших депутатов гайцы приняли с двумя килограммами героина! И чего, спрашивается, ему не хватало в этой жизни?
Вячеслав задумчиво почесал затылок:
— На мой счет не переживай — ни с чем противозаконным я не связан!
— Хорошо! — родитель с облегчением откинулся на спинку кресла.
Улыбнулся. Измученно, но искренне. — Тогда зачем ты здесь?
— Я так, — стиснул зубы, наверняка представляя, сколь ущербно и жалко выглядит сейчас со стороны, — просто…
«И все из-за нее! Мямлю тут, как идиот, из-за этой рыжей сучки!»
— Совет твой нужен!
Отец наблюдал за ним не меньше минуты.
Молча. Внимательно. С легким прищуром.
А потом, очевидно, подтверждая какие-то собственные догадки, кивнул и обратился к секретарю по селекторной связи:
— Ольга Васильевна, будьте добры, накапайте нам в кофе по три капли коньяка!
— Хорошо, Александр Борисович!
Слава удивленно вскинул брови:
— Я за рулем!
— Вызовем водителя! — отмахнулся отец. — Рассказывай!
«И как это сделать? С чего начать?»
С главного, пожалуй.
«Да, с самого главного!»
С того, от чего душа кровоточит…
С того, от чего мутнеет рассудок…
С того, от чего так сильно ноет за ребрами…
— Она, — горло сдавил болезненный спазм, руки непроизвольно сжались в кулаки от первобытной ярости, вновь вспыхнувшей в крови с чудовищной силой, — она с моим другом… спит!
Тишина в ответ. Звенящая.
И понимающий сочувствующий взгляд.
Щелчок селектора:
— Ольга Васильевна, не нужно кофе! Несите сразу коньяк!
Красный рассмеялся бы от комичности ситуации, но внезапно обессилел.
Равнодушным стал. Ко всему.
— Изменяет, значит? — задумчиво протянул отец, даже не уточняя, о ком идет речь. Его старик был очень проницательным человеком. Наверняка уже сообразил, что прошлый их разговор о «ком-то» безликом и последнее заявление Вячеслава напрямую связаны между собой.
— Нет! — горький смешок. — Это не измена. Она же встречается с ним.
— И с тобой тоже… встречается?
— Нет! Мы никогда… ни разу.
