В итоге Ира не могла ни оттолкнуть парня, ни ответить на столь дикий поцелуй, дабы разделить с ним их общее безумие, сладостную изощренную пытку. Именно пытку. Потому что, как оказалось… целовался Слава… больно. Чертовски больно! И похоже, делал это намеренно, сурово наказывая за что-то бывшую одноклассницу. За что-то, известное лишь одному ему.
Обидно. Не так она представляла себе свой первый поцелуй. Не так.
«Полегче, идиота ты кусок! Пожалуйста, давай полегче!»
Естественно, Красницкий ничего не слышал.
И чем сильнее молодого человека лихорадило от их близости, чем надрывнее он дышал, тем крепче стискивал Ирину своими ручищами. Тем мощнее вдавливал ее хрупкое тело в стену. Тем агрессивнее напирал, обрушивая на нее всю свою дикую страсть.
Страсть, к которой она оказалась совершенно не готова.
Как и к шквалу эмоций, обрушившихся на нее тяжеленной лавиной.
Дышать внезапно стало нечем. В груди склизкой змеей шевельнулась паника.
— Слав! — ведомая инстинктом самосохранения, Ира попыталась отстраниться.
Да не тут-то было. Не отрываясь от своего занятия, он протестующе зашипел и демонстративно дернул ее за волосы, фиксируя голову в прежнем положении. Сбивая с нее всю спесь. Демонстрируя свою власть. Превосходство. И вынуждая послушной овечкой замереть на месте.
Но сдаваться просто так девушка не собиралась.
«Я хочу запомнить свой первый поцелуй иным! — настырно топнула ногой. — И я запомню его иным! Пусть даже… с тобой!»"
"Собрав всю смелость в кулак, она выждала удачный момент и осторожно… трепетно скользнула язычком в жаркие глубины его рта.
Славик замер, забывая на миг о своей роли доминанта. Широко распахнул глаза. Вздрогнул, точно его хорошенько приложили по голове увесистым обухом. И судорожно вздохнул, когда их языки наконец встретились, высекая искры внезапного удовольствия из обоих. Молодой человек медленно отстранился, сканируя девушку изумленным взглядом.
Такой смелой инициативы от нее он явно не ожидал.
— Вкусная Синичка…
Произнес тихо. До ужаса хрипло. С выражением бескрайнего отчаяния на лице. Смущенная его будоражащей кровь интонацией, она сбивчиво зашептала:
— Не так! Ты… ты… все делаешь НЕ ТАК!
Красницкий надменно повел челюстью и язвительно фыркнул:
— И правда! Куда уж мне до твоего…
— Ты — грубый! А я хочу…
Легкий прищур. Удивленно вскинутая бровь.
— Как? — зашептал он, точно одержимый.
