И когда закончилось, Слава осторожно поставил девушку на ноги. Отрешенно мазнул ошарашенным взглядом по ее лицу и глухо пробормотал:
— Нет…
Скулы парня порозовели, точно от смущения или невыносимого стыда.
— Бл*дь, так не бывает! — изумленно. Потерянно. С затаенным ужасом в глазах. — Как же я…
— Слав? Что с тобой?
Он отпрянул от нее, будто от прокаженной. Ничего не объясняя, ринулся к выходу. Уже стоя на пороге, бросил через плечо, даже не оборачиваясь:
— Оставайся здесь!
— Послушай…
— Я вернусь!
Глава 19
ИринаНоги, сделавшиеся вдруг ватными, больше ее не держали.
Едва за Красницким захлопнулась дверь, Ирина медленно опустилась на круглую кожаную кровать, до которой добрела с большим трудом.
Голова гудела. Перед глазами плыло. Приложив к пылающим щекам прохладные ладони, она беззвучно выдохнула, безрезультатно пытаясь успокоиться. Прийти в себя. Выравнять дыхание.
«Что сейчас произошло… между нами? Как мне все это понимать?»
Теперь Ирина дрожала вовсе не от страсти. А от дикого смущения и стыда.
Не выдержав, она крепко зажмурилась. Буквально до белых рябей в глазах.
Да толку ноль. Сознание все равно ускользало, услужливо оживляя в памяти минуты, проведенные в комнате отдыха. С ним. В его руках. В его объятиях.
И чем дольше она об этом думала, тем навязчивее становилось желание хорошенько приложиться лбом о стену. Или же провалиться сквозь землю.
Естественно, подобной радости, способной по щелчку пальцев избавить душу от угрызений совести, не случилось. Издав обреченный стон, Синицына распласталась на кровати, уставившись в одну случайную точку на потолке.
В ушах отдаленным эхом звучал его голос. Бессвязные обрывки адресованных ей фраз, которые Ира с особым упорством пыталась проанализировать. Ну, или хотя бы правильно истолковать.
«Прикройся…»
«Я так больше не могу…»
«Пытаюсь не сдохнуть!»
«Нет, на стену я лезу по иной причине…»
«Вкусная Синичка!»
«Знать бы раньше…»
Еще он сказал, что хочет ее! Сильно хочет. И правдивость последнего заявления Ирина прочувствовала в полной мере.
Собственным телом.
«Так это же получается, — размышляла, продолжая сверлить взглядом потолок, — выходит, я тебе… нравлюсь? По-настоящему нравлюсь?»
От нелепости собственного предположения она громко прыснула со смеху, торопливо прикрывая рот ладошкой. Подавилась слюной и закашлялась.
«Бред! Ну бред же в чистом виде! Невозможный, нереальный бред…»
Девушка замерла, став серьезной на миг. Сердце в груди сжалось до предела.
