— И ничего не долго! Всего-то… несколько минут!
— Ириша!
— Ладно! — тяжелый вздох. — Меня Славик перехватил у самого выхода. Пришлось… немного… побеседовать с ним… по душам!
На лице Беловой отпечаталась самая настоящая тревога.
Демонстративно закатив глаза, она жалобно заскулила:
— О, черт! Знаю я ваши беседы! Теперь понятно, чего он такой злющий!
— Что, — голос предательски дрогнул, — прямо… очень?
— Прямо капец! Пронесся сквозь толпу, как сумасшедший. Вообразил себя шаром для боулинга и давай людей со своего пути раскидывать, точно кегли! Один мужик даже в бассейн свалился, не удержав равновесия.
А ему хоть бы хны! Теперь вон закрылся в душе и намывается, сволочь!
Ирина глубоко задумалась, пытаясь усмирить беснующийся пульс.
— Если все обстоит так, как ты говоришь, то нам нужно убираться отсюда! — пришла к закономерному выводу. — И очень быстро! Пока он не вернулся.
— Надеюсь, вы не подрались, как обычно? И ничего здесь не разбили?
— Вылезай! Скорее!
— Но…
— Идем, говорю! Вместе поищем Ксению Сергеевну!
— Хорошо, — согласилась Ленка, но с явной неохотой.
А затем смущенно улыбнулась Макарову. — Прощайте, Виктор Эдуардович! Удачи Вам на новом месте и… и в личной жизни!
— Спасибо! — мягко отозвался бывший физрук, разглядывая девушку до ужаса странным потемневшим и достаточно хмельным взглядом. — И тебе удачи, Лена!
— О, да! Она мне наверняка пригодится!
— Нет, если будешь умницей! — поставил точку в разговоре Виктор Эдуардович. — Ступай! Тебя уже заждались!
Белова как раз собиралась соскользнуть с бортика в воду, чтобы добраться до лестницы, но в последний момент посмотрела куда-то сквозь Ирину и отчего-то резко передумала.
Снедаемая любопытством, Синицына тоже обернулась. Вдох облегчения сорвался с губ:
— Мама!
«Слава Богу!»"
"Обе их родительницы направлялись прямиком к ним, что-то бурно обсуждая между собой. И Ира невольно залюбовалась своей матерью, Александрой Николаевной — жгучей темпераментной брюнеткой с выразительными темно-синими глазами, правильными чертами лица (заметно уставшего после тяжелой смены, но по-прежнему женственного и красивого) и точеной фигурой, из-за которой ее частенько принимали за молодую девушку.
Да, в свои тридцать восемь она легко могла дать фору даже им с Ленкой!
И этот факт порождал в душе невероятную гордость.
«Моя мама была и всегда будет лучше всех!»
— Неслыханно! Просто неслыханно!
— Сашенька, пожалуйста, успокойся!
— Успокоиться? — продолжала ее родительница строго отчитывать свою подругу.
