— Да как тут успокоиться-то? Я поверить не могу, что ты совершила подобную глупость, Ксеня! Как же ты только додумалась оставить двух молоденьких девчонок наедине с толпой пьяных мужиков? Где были твои мозги в тот момент?
— Извини! Я… я просто растерялась, понимаешь? Так сильно растерялась!
— Ничего не желаю больше слышать! Все! Закрыли тему!
Не дожидаясь ответа, Александра Николаевна сгребла Ирину в охапку, осыпая поцелуями ее рыжую макушку. Девушка с готовностью стиснула маму в ответ.
— Как ты, милая?
— Нормально!
— Точно? — под пристальным родительским взором Ира малость смутилась.
Зарделась. — Ты странно выглядишь! И это еще мягко сказано!
— Все в порядке! Правда!
— Хорошо, раз так! — наконец она расслабленно отстранилась.
Зато напряглась Ксения Сергеевна. В тот самый миг, когда увидела Ленку в бассейне в компании бывшего учителя, которого все они прекрасно знали. Ужаснувшись, женщина всплеснула руками:
— Доча, это что еще такое? Ты последнюю совесть потеряла?
— Ну, мам! — возмутилась Белова, демонстративно вздыхая.
— Нет, вы только полюбуйтесь на нее! Стыдобища! Аж перед человеком неудобно! Ой, люди добрые, что же это делаетcя? Мало того, что она своими преследованиями уважаемого преподавателя до увольнения довела, так и здесь ему покоя не дает! Виснет на нем, как панночка! Живо на выход!
— Ой, ни на ком я не висну! — не выдержав, огрызнулась Ленка. — Мы просто разговаривали! И вообще, он уволился не из-за меня! Просто у Виктора Эдуардовича два образования и две профессии. В тот момент ему предложили другую должность.
Более выгодную по зарплате. И более престижную, соответственно! Вот и все!
— Зубы мне не заговаривай, Елена Премудрая! Вон из бассейна — бегом!
Подруга смущалась крайне редко. И сейчас был как раз подобный случай.
Ее бледно-фарфоровая кожа покрылась красными пятнами, а щеки сделались пунцовыми. Не желая спорить, она погрузилась в воду и побрела в сторону лестницы. Но Ксении Сергеевне этого показалось мало.
Женщина, судя по всему, решила окончательно добить и Макарова.
— Виктор Эдуардович, ради всего святого, извините! — принялась виновато оправдываться горе-родительница. — Я знаю, сколько неудобств моя дочь доставила Вам своими ухаживаниями и преследованиями. Право слово, очень неловко! Моя вина в этом тоже есть — недоглядела за ребенком. Но Вам — искреннее человеческое спасибо! Что на место ставили дуреху малолетнюю. Что не воспользовались… ситуацией, а совсем напротив!
Экс-физрук молчал, и, кажется, даже не слушал.
