Кто работал с трупами Кравцовой и Бриттена? Не тот ли эксперт, который сильно пьет и любит фантазировать?
– Почему вы спрашиваете? – Арсеньев напрягся еще сильней. Вспыхнул зеленый, но он как будто не заметил этого, продолжал стоять.
– Я же предупредила, что вопрос абсурдный. Только скажите: да или нет.
– Да.
– Так я и думала! – Маша на несколько минут совсем проснулась и даже хлопнула в ладоши. – Нет, я не сумасшедшая, поверьте. Я просто помню начало вашей беседы с Рязанцевым. Он говорил о ссадинах на лице Кравцовой, точнее, вокруг рта.
И губы были воспаленными. То есть ему показалось, что они воспалены, а на самом деле это водостойкая губная помада, нанесенная уже после убийства. Очень все похоже на картину с убитой проституткой, верно? А тут еще «Фольксваген-гольф», черный либо цвета мокрого асфальта.
– У проститутки нет пулевых ранений, – мрачно заметил Арсеньев и наконец тронулся с места, – про нее вообще ничего не ясно. Там возможен суицид.
– Не возможен, – Маша помотала головой, – нет, нет, я понимаю, удобней было бы считать это суицидом, и, скорее всего, ваше начальство, в том числе следователь Зинаида Ивановна, не желает видеть никакой связи между двумя, а вернее тремя убийствами.
В самом деле, с одной стороны, Кравцова и Бриттен, с другой – несчастная девка с подмосковной трассы. К тому же эксперт пьет, и в проститутку не стреляли. Но вы не можете отделаться от дурацкого, вроде бы совершенно лишнего и ненужного чувства, что связь есть.
Я права, Александр Юрьевич? Ладно, не напрягайтесь, не отвечайте. Я и так знаю, что права. Просто вы не хотите обсуждать это со мной. Тайна следствия, я американка, и все такое. О'кей, давайте пока оставим эту тему. Завтра с утра мы оба должны посетить Галину Дмитриевну Рязанцеву в больнице. Тоже не простая ситуация.
– Да уж, – кивнул Арсеньев, слегка расслабляясь.
– Так что там за история с утонувшей девочкой? Если я правильно поняла, жена Рязанцева в двенадцать лет пережила тяжелую душевную травму и с тех пор страдает патологической водобоязнью.
– На самом деле история ужасная. Девочка утонула не просто у нее на глазах. Они купались вместе, и потом Галину Дмитриевну обвиняли в том, что она ее утопила.
– Ой, мамочки, – вырвалось у Маши, и она тут же прикрыла ладонью рот, смущенно кашлянула, – что, было расследование, какое-то уголовное дело?
– Да нет, вовсе нет. Просто несчастный случай.
