Известно, что в начале карьеры Рязанцева его жена была постоянно рядом, активно участвовала в создании его партии, политического имиджа, появлялась с ним на всяких митингах. Мне всегда казалось, что такими вещами могут заниматься только сильные, жесткие люди. Но если она сильная и жесткая, как же позволила с собой все это вытворять?
– Во-первых, не такая уж сильная и жесткая женщина Галина Дмитриевна. Он же ее всю сожрал, все соки из нее высосал, наш прелестный политик, большое дитя, капризное, избалованное и наглое.
Она все делала для него, и на себя сил уже не осталось.
– Почему? – тихо спросил Арсеньев.
– Как почему? Любила.
– А Лисова?
– Тоже любила, – Маша улыбнулась, – и до сих пор любит. Обожает. Обидно, да?
– Еще бы, – вздохнул Арсеньев, – меня, например, так никто никогда не любил и не обожал. Почему одному все, а другому фиг с маслом? Но я все-таки не понимаю, в чем была конечная цель Лисовой? Вот она добилась, чего хотела, потратила на это лучшую половину жизни, свела с ума жену Рязанцева, что само по себе почти невероятно.
Но что она за это получила? Должность горничной у его любовницы?
– Для нее это вовсе не финал. Тем более любовницы тоже теперь нет. Правда, в данном случае Лисова ни при чем. Тут поработал кто-то другой. Ох, ладно, – Маша спохватилась и легонько шлепнула себя по губам, – мы об этом пока говорить не будем.
– Да, не стоит, – согласился Арсеньев, – значит, вы считаете, что Лисова звонила в прямой эфир и в больницу. Зачем?
– Ну как же! Ее божество должно было срочно узнать правду о вероломной любовнице, правду, снабженную неопровержимыми доказательствами.
Ее так распирало, бедную! А что касается звонка в больницу, он, вероятно, стал всего лишь продолжением долгой, многолетней игры. Чтобы свести человека с ума, надо как-то действовать. Мы уже знаем, что ей удалось инсценировать две попытки самоубийства Галины Дмитриевны, и примерно представляем, каким образом. Думаю, остальные подробности сможем узнать завтра, в больнице.
– С таблетками и с веревкой на чердаке – да, – согласно кивнул Саня, – это могло быть инсценировкой.
А с попыткой выброситься из окна?
– Тут много разных вариантов. Мы же с вами не присутствовали при этом. Они серьезно поссорились, кричали друг на друга. Перед этим уже две попытки произошли, и он подсознательно ждал следующей. Она могла встать на подоконник, чтобы поправить штору, да мало ли зачем? Он ведь сказал, что окно было закрыто, и она только дергала ручку.
