Чужая жизнь

— Ласкать? — переспросила, так как я считала, что уже ласкаю его.

— Возьми в рот, — приказ прозвучал очень жалобно.

Я замотала головой, жутко стесняясь. И дело не в брезгливости, а в том, что я просто не умела. Видела, читала, слышала не раз от подруг. Но сама ни разу не пробовала, да и страшно было сближаться с мужчинами. Мне казалось, что я всё испорчу, если возьмусь ласкать его языком. Все равно сделаю что-нибудь не так, или того хуже — откушу.

Тамино ответ нисколько не смутил, но мои руки от своей возбужденной плоти он убрал.

— Развернись, — приказал он уже сильным голосом.

Я села на колени, поворачиваясь к нему спиной. Опять увидела море на картине и поняла, как же оно чётко отражает душу Алиаса. Он, как бушующее море, поглощает в себя, не опускает, и ты тонешь в нём, растворяясь от счастья.

Тамино подтолкнул, понуждая пододвинуться, чтобы освободить место. Он тоже встал на колени за моей спиной, прижимаясь ко мне. Обнял, удерживая за браслеты. Погладил золотую поверхность, голубые буквы вспыхнули, и Алиас нажал на одну из надписей.

Обручи на руках опять завибрировали, соединяясь. Манаукец схватил меня за подбородок, поднимая мне лицо, склонился, целуя. Я чувствовала неприятное покалывание от высохшего сока фруктов на коже, и как в спину больно упиралось доказательство возбуждения Тамино. Его пальцы практически сжимали шею, а губы тягуче целовали меня. Я, прикрыв глаза, принимала новые правила игры, не сопротивлялась, прогибалась в спине, чтобы удобнее было.

Тамино отстранился. Я открыла глаза, и мы несколько секунд просто смотрели друг на друга, улыбаясь.

Алиас вновь поцеловал, а затем, кладя ладони мне на спину, толкнул. Я радовалась размерам дивана, который позволял вытянуть руки вперёд. Ладони Алиаса переместились к ягодицам. Я знала его слабое место. У него, по-моему, совершенно мозг вырубало, стоило только увидеть их. Мысли, одна шаловливее другой, роились в голове, как его соблазнять, как дразнить. Подол пеньюара неожиданно закрыл мне обзор, зато открыл Тамино всё, что он хотел увидеть.

Я поморщилась, когда от избытка чувств Алиас сжал ягодицы сильнее, чем следовало, потом вздрогнула и застонала от горячих поцелуев.

— Ты сладкая, — тихо шепнул Алиас. Я понимала, что это всё сок фруктов, но было приятно.

Его голос и губы ласкали, заводили, разгоняя кровь. Я, опираясь на локти, стояла перед Алиасом на коленях и всё ждала. Но Тамино не торопился, хотя сам был на взводе.