Чужая жизнь

А всё он, Кошир, виноват, пригрозив не разбаловать сестру Берты.

— Любимый, что случилось? — сонно спросила его Тамара, приподнимая голову, пытаясь понять сколько времени.

— Спи, моя сладкая, — погладил он её по волосам. — Спи.

— А ты почему не спишь, а вздыхаешь? — не собиралась слушаться его жена.

Её глаза блестели в темноте, отражая тусклый свет.

— Дела всё не отпускают, — шепнул он, выключая комфон. Он лег, обнимая супругу и решился у неё узнать один момент. — Том, скажи ты, как женщина, могла бы мне простить, если бы я тебя ударил.

Тамара удивленно подняла на него лицо, он поцеловал её в нос.

— Это по работе. Я просто не могу понять. Все говорит о том, что муж избивает жену, а она молчит, и он отнекивается. Свидетелей нет, только синяки на коже. Не знаю, что и думать.

— Значит, любит, — отозвалась Тамара. — Очень сильно любит, раз защищает и оправдывает. Не любила бы, сбежала.

— А если некуда сбежать? — поинтересовался янарат.

— Если ей предложат защиту, — через несколько долгих минут раздумий ответила Тамара, которой стало жалко несчастную.

 — Твое покровительство и слово что всё у нее будет хорошо. Если есть заступник и крыша над головой, то я уверена, она согласится. Только Кошир дай слово, что ты дашь ей только покровительство, ничего больше. Я имею ввиду…

— Томка, ну опять! — обиделся янарат, нависая над женой. — Я же говорю, что я люблю только тебя. Что мне сделать, чтобы ты забыла слова Линды. Хочешь выгоню её с планеты? Надоела она мне, в печенках сидит.

Мы же любим друг друга, а теперь одни сомнения.

— Прости, но это нормально опасаться конкуренток.

— О, Тома, — страдальчески протянул Кошир. — Она худая как доска, взяться не за что. Глаза карие, и в них звериный страх. Понимаешь? Она жалкая, и нужно принять решение, что с ней делать.

Тамара вздохнула и дала свое согласие:

— Хорошо. Но только…

— Никаких «но». У меня есть ты, мой пирожок. Если бы ты знала, как я хотел тебя сегодня, когда ты застилала кровать.

Ты так соблазнительно нагибалась, а твои груди приподнимались. Если бы не дочь, я бы взял тебя там, в детской, прямо на полу. А еще в столовой, когда облизывала ложку. Ты даже не замечаешь, как эротично это делаешь. Дай мне свой язычок, сладкая моя, — шептал янарат, склоняясь все ближе к приоткрытому в изумлении рту Томы. Она вспоминала, что он стоял расслабленный, облокотившись плечом о косяк проема двери, и ждал её.