Чужая жизнь

Она даже не почувствовала его желания, а в столовой, постоянно ловила его взгляды и не догадывалась, что в мыслях мужа творится.

— Кош, — жалобно позвала она его, останавливая и не давая накрыть её губы. — Кош, я давно хотела кое о чем попросить тебя.

— Что, любимая? — с улыбкой спросил янарат, для жены готовый практически на всё.

— Я не хочу больше в столовой. Мне стыдно потом смотреть прислуге в глаза.

— Даже не обсуждается, — резко ответил он и поцеловал жену. Он был раздражен её чрезмерной скромностью.

Он так любил брать её именно в залитой светом столовой, на белой скатерти, под жалобный звон посуды. Да он ни за что во вселенной не откажется от этого.

Через несколько минут он забыл про просьбу жены, про Тамино и свои угрызения совести, растворяясь в нарастающем желании, слушая охи любимой, утопая в её мягком горячем теле.

Кровать жалобно скрипела, от толчков Кошира, а он смотрел на темный силуэт своей жены, погружаясь в неё все глубже. Его сердце билось в груди, окрыленное любовью.

Янарат знал, что нет ничего прекраснее, чем заниматься любовью с возлюбленной. Он готов был двигаться бесконечно долго, раз за разом начиная заново, пока обессиленными не повалились на кровать, слушая тяжелое дыхание друг друга, не разрывая объятия.

— Люблю тебя, — тихий шепот разорвал ночную тишину.

Сонная нега окутала любовников, накрывая своим покрывалом. Завтрашний день принесет новые дела и разлучит их, но ночь опять услышит скрип кровати, жаркие стоны.

Утро наступило для янарата рано.

Дочь прыгала на кровати и требовала к себе внимания. Рыкнув на неё, Кошир перевернулся на бок и обнял Тамару.

— Папа, пора вставать. Вставай! Мама, пора гулять! — визжала наследная принцесса, не представляя, что ведёт себя совершенно неподобающе своему статусу.

— Маша, не перестанешь прыгать, к бабке сошлю, — пригрозил Кошир. От его слов Тамара резко проснулась, вскакивая на кровати, а дочь обиженно насупилась.

— Что ты дочь третируешь?! — возмутилась Тома, протягивая руки к красноглазой дочурке.

 — Она просто соскучилась.

Янарат закрылся одеялом с головой. Ох уж эти женщины.

— Том, хватит её баловать! Вырастет вредной и безответственной, — сказал он жене.

Та закатила глаза и помогла ребёнку слезть с кровати.

— Мы на кухню, как выспишься, спускайся. Я приготовлю твои любимые…

— Оладьи? — выглянул из-под одеяла янарат.

— Оладьи, оладьи, — рассмеявшись, заверила его Тома.

— Нет, блинчики, — заканючила янара, показывая отцу язык.