Чужая жизнь

При этом он странно поглядывал на меня, словно чего-то ожидал. Я тоже подозрительно на него смотрела, не понимая странного поведения мужчины. Я же вроде ничего ему не сделала, чтобы так натянуто со мной общаться. Неужели он слышал, чем мы занимались в кабинете с Алиасом?

Весь день провела как на иголках, ожидая, когда Тамино выберется из кабинета, чтобы поговорить. Самой идти к нему было страшно. Тело до сих пор сладко ныло от одних только воспоминаний.

Вечером после ужина прибыл первый гость — кутюрье. Миловидный унжирец, стройный, утончённый.

Его ярко-красное пальто украшали стразы, белая рубашка изобиловала рюшами, а узкие бёдра обхватывал широкий багряный пояс. Высокие сапоги и заправленные в них узкие штаны в тон поясу. Я с открытым ртом рассматривала Тиава, который окинул скептическим взглядом янтарных глаз мою фигуру. Его белоснежные волосы на концах были выкрашены в оранжевый цвет и ниспадали до самой поясницы.

— Детка, да ты схуднула и сбледнула, — манерно выдал он, недовольно поглядывая на насмешливого Алиаса.

— Спорт и диета делают своё дело, — отозвался тот, затем указал рукой в сторону распахнутых дверей, гостеприимно предлагая: — Пройдёмте в гостиную.

— Ши Тамино, вы можете нас оставить одних? Мы с деткой сами разберёмся, — попытался от него избавиться унжирец, а я мысленно взывала, боясь, что Алиас послушается.

— О нет, — словно прочитав мои мысли, ответил Тамино, не скрывая своего веселья. — Я хочу не просто присутствовать, хочу участвовать.

Унжирец поджал губы, подцепил меня под руку и потянул в сторону гостиной.

— Совсем озверел, я смотрю, он у тебя. Конечно, нечего было от него сбегать. Хорошо, что додумалась вернуться, — затараторил он мне на ухо. — Он тебя голодом морит? Или ты голодовку объявила?

Я недоумённо обернулась, альбинос невозмутимо шёл позади нас и, как прежде, улыбался. Руки сложены на груди, пиджак чуть топорщился, открывая взору голубую ткань мужской сорочки.

Я растерялась, не понимая, что, собственно, происходит. Получается, Алиас вызвал знакомого Берты.

И этот Тиава считал, что Тамино монстр. Стало неприятно за него. Вот честно, за что она так с ним? Наговаривает гадости всем, а он же добрый. Поэтому я и решила развеять предубеждения унжирца.

— Залюбил, — шепнула Тиаве. — Постоянно в постель тащит. Говорит, спорт полезен для здоровья.

Кутюрье опешил, затем оглянулся и выдал:

— Да ты, мать, с ума сошла?! Ты хоть ешь больше. Ты же так долго не протянешь! Ты себя в зеркало видела? Словно тень стала.