– Нет уж! Я должен это видеть! Пожалуйста! Давай, давай, Шульгин!
Тот перевел дыхание.
– Тася… Тасенька… О черт, все красивые слова как-то повылетали…
Говоров нервно ерзал по дивану.
Тася стояла потупившись, наконец подняла свои чудесные глаза и взглянула на Шульгина прямо:
– Дементий Харитонович… Вы очень хороший… вы очень добрый…
– Красивый, подсказываю! – ехидно буркнул Говоров. – Но… люблю я другого, так?
– Нет, не так! – резко ответила Тася. – Но вы про меня не все знаете, Дементий Харитонович. Дело в том, что Лиля…
– Я в курсе, – перебил Шульгин.
Она недоверчиво покачала головой.
– В курсе он, в курсе, – проворчал Говоров с дивана. – Уши у него большие! Вот такие!
Он показал руками, какие у Шульгина уши. Если судить по его жестам, они были приблизительно такие же, как у африканского слона.
– Ну хватит! – резко бросил Шульгин. Вздохнул: – Значит… Вы мне отказываете?
– Ха! – торжествующе вскричал Говоров. – Ну что за вопрос? Естественно! – снисходительно развел он руками.
Тася вскинула голову.
Глаза ее скользнули от Говорова к Шульгину.
– Я согласна.
Шульгин даже покачнулся.
– Да, – кивнула она, глядя в его глаза.
– Что?..
Говоров вскочил. У него было такое ошеломленное лицо, что Шульгин, несмотря на то что его трясло от волнения, чуть не расхохотался.
– Михаил Иванович, – твердо произнесла Тася. – Вы помните, мы как-то раз с вами говорили, что, когда Лиле исполнится шестнадцать или восемнадцать, я смогу сказать ей, что она моя дочь?
– Да, – подтвердил он.
– Ну так вот… Я решила сделать это, когда ей исполнится шестнадцать лет, – продолжала Тася.
– И после этого, Дементий Харитонович, я выйду за вас замуж.
Шульгин растерянно моргнул.
– Конечно, – слабо улыбнулась Тася, – если вы готовы будете так долго ждать.
– Да… – выдохнул он, чувствуя себя счастливым, как мальчишка. – Да!
Взял ее за руку и поцеловал."
"Тася слабо улыбнулась, мягко отняла руку и ушла на кухню.
Шульгин блаженно вздохнул. Те семь лет ожидания, которые ему предстояли, казались таким пустяком по сравнению с тем, что Тася дала согласие!
Говоров имел вид человека, получившего изрядный удар по голове.
И неизвестно, что бы сейчас сказали они друг другу, если бы на лестнице не раздались торопливые шаги и не зазвучал взволнованный голос Лили:
– Папочка, папа!
Она сбежала вниз, и мужчины оторопели: на голове у Лили была пилотка, а за спиной висел рюкзачок.
– Пап! А где здесь билеты продают?
Шульгин подавился от смеха.
– Дочура! – прорычал Говоров.
