Костя обернулся с порога, улыбнулся почти весело:
– Ну что? Если тезисно… Честь имею!
Он щелкнул каблуками и ушел.
И вдруг вспомнил, как там, на берегу, размышлял, дура Динара или хитрая. Думал, дура… А оказалось, хитрая! Да еще какая! Всех перехитрила!
Ну что ж, пусть теперь хитрит в этом доме сколько хочет. А его, Константина Говорова, и ноги здесь не будет!
Михаил Иванович стоял, слушая, как затихают шаги сына на крыльце. Он стискивал букет так крепко, что от некоторых гвоздик отрывались цветущие головки и падали на пол.
– Вы не волнуйтесь, Михаил Иванович, не волнуйтесь! – затараторила Динара. – Вот рожу – и Костя вернется! Он мне еще спасибо за сына скажет! Я чувствую – будет мальчик!
И, накинув шубку, выбежала на крыльцо, зовя:
– Котик!
Лиля, брезгливо передернувшись, пошла наверх.
Маргарита рухнула на стул.
– Михаил Иванович, я вам не нужен сегодня? – спросил Егорыч.
– Свободен! – махнул рукой тот.
Егорыч ушел.
«Он Костю на вокзал отвезет, спасибо ему», – подумала Маргарита.
Говоров швырнул дурацкие гвоздики на стол, потер затылок.
– Доволен? – мрачно спросила Маргарита.
Он молчал.
Было слышно, как громко тикали часы. Странно… Михаил Иванович раньше не замечал, как мучительно громко они тикают!
– Сегодня, Говоров, ты сына потерял, – с тоской сказала Маргарита. – Осталась дочь. Смотри не потеряй хотя бы ее!
Она встала со стула и тоже ушла наверх.
В это мгновение из кухни появилась Варвара с подносом в руках.
Тонко, мелодично позвякивали высокие бокалы, серебрилось горлышко бутылки шампанского.
– О! – изумленно сказала Варвара. – А где все-то? Вот… шампанское…
Говоров несколько мгновений смотрел на нее, ничего не понимая, потом в сердцах махнул рукой:
– Варвара, да иди ты с этим шампанским!
– Угу, – послушно кивнула Варвара, – ну, как прикажете.
И медленно покатилась на кухню.
* * *Динаре все время хотелось есть. И чем дольше длилась беременность, тем больше хотелось есть.
И она ела! За ужином брала себе двойную порцию, не обращая внимания на презрение в глазах Маргариты, но все равно к полуночи желудок начинал требовать свое, снова есть хотелось отчаянно. Желательно чего-нибудь сладкого! Приходилось вставать, идти в столовую и утаскивать что-нибудь из буфета – благо там всегда можно было найти что-нибудь вкусненькое: или сушки да баранки, или печенье, или конфеты.
