Не знал, застану тебя, нет…
Шульгин приподнялся, высыпал в рот пакетик пирамидона, запил несколькими торопливыми глотками.
Говоров подтащил к дивану стул, сел:
– Ну теперь можешь толком объяснить?!
Шульгин лежал, глядя в потолок.
Заговорил не сразу:
– Позвонил один человек хороший… хоть и из органов.
Говоров нервно хмыкнул."
"– Не смейся, там тоже люди есть, – продолжал Шульгин. – Он меня и предупредил… Многим рисковал! Оказывается, они ко мне давно присматривались.
– Неужели это из-за твоих шуточек над… – Говоров замялся, обернулся к портрету генералиссимуса.
– Бери выше! – Шульгин с трудом сел. – По меньшей мере – шпион английский!
Насторожился, прислушиваясь. За окном раздался шум машины… нет, проехала. Не остановилась!
– Как, впрочем, и весь бывший аппарат обкома, – шепотом добавил Шульгин. – Вот такие вот дела, братишка.
– А этот твой хороший чекист, – осторожно спросил Говоров, – обо мне не упоминал?..
– Нет, к счастью, – выдохнул Шульгин.
Встал, тяжело опираясь на палку:
– На фронте самое поганое время – это перед боем… Вот как сейчас! Быстрей бы уже приехали, мать их в душу!
А за окном сновали машины… Почему их так много в праздничную новогоднюю ночь?!
На счастье, все проезжают мимо горкома.
– Ждать невыносимо… – почти простонал Шульгин.
Налил коньяк в стакан:
– Миха… давай выпьем.
Говоров опрокинул коньяк одним глотком, как воду. Шульгин налил себе, тоже выпил.
Похоже, вкуса он не ощутил, как, впрочем, и Говоров.
– Слушай, Шульгин, – сказал он, – мы – честные коммунисты.
Что партия поручала, то и выполняли! Не щадя ни себя, ни других! Они там должны понять – это ошибка!
– Хрена с два они поймут, – горько усмехнулся Шульгин. – Ты многих видел, кто оттуда вышел?
Говоров отвел глаза.
Что на это сказать? Сказать было нечего…
– Я еще в сорок восьмом нехорошее почуял, – признался Шульгин. – Когда они начали чистку по регионам.
Он снова наклонил бутылку над стаканом – и замер.
Повернул голову к двери…
И тут Говоров тоже различил приближающиеся шаги.
Как же они прослушали подъехавшую машину?.. Хотя, возможно, она встала за углом.
Дверь распахнулась. Вошли трое в штатском: в костюмах, в мягких просторных пальто. Один, впереди, в шляпе, двое других – без головных уборов. По лицам сразу видно – подчиненные.
Кто-то из них щелкнул выключателем у двери, и в кабинете сразу стало мучительно светло.
– Гражданин Шульгин? – спросил тот, кто вошел первым.
– Да, – кивнул Шульгин.
