– Только не гражданин, а товарищ!
Человек в шляпе вынул из внутреннего кармана пальто красное служебное удостоверение, развернул.
Его фамилия была Полищук, звание – майор государственной безопасности[2].
– Гражданин Шульгин, вы арестованы, – сказал Полищук, убирая удостоверение. – Вам придется проехать с нами.
– Я понял, майор, – пробормотал Шульгин. – Не будем тянуть резину.
Он неловко повернулся и выронил палку. Говоров нагнулся – поднять, однако майор оказался проворней.
Подхватил палку, чуть не швырнул Шульгину.
Холодно взглянул на Говорова:
– А вы, товарищ?..
Тот достал паспорт, подал.
Полищук медленно читал.
– Я знаю товарища Шульгина много лет, – не выдержал Говоров.
Он чувствовал взгляд Дементия, который словно кричал: «Молчи! Молчи!» Но не мог молчать:
– Он честный коммунист, предан делу партии! Он войну прошел!
– Мы разберемся, – холодно сказал майор Полищук, возвращая паспорт. – А вам, товарищ Говоров, я настоятельно рекомендую покинуть этот кабинет.
– Майор! – рявкнул Говоров, теряя голову от ярости. – Ты как разговариваешь со старшим по званию?! Я подполковник!
– Знаю, – кивнул майор. – Говоров Михаил Иванович. Родился 17 октября 1916 года в деревне Каменный Ключ Валуевского района Курской области. Русский. Из рабочих. Член партии с 1939 года. Рекомендацию вам давал Шульгин. Двое детей – Константин и Лилия Говоровы…
Помолчал и спросил с недоброй улыбкой:
– Продолжать?
Говоров спрятал паспорт.
– Ну что стоим? – полуобернувшись к сопровождающим, холодно спросил майор.
– Изымайте все документы.
Пошел к двери, бросил небрежно:
– Шульгин, на выход!
– Давай, Миха! – Шульгин поспешно подал руку.
Говоров тряхнул ее, словно клятву давал:
– Я переверну весь обком! Я дойду до ЦК!
Полищук, стоявший у двери, длинно вздохнул.
Понятно… Таких клятв он уже слышал невесть сколько, да где они, те клявшиеся?..
– Рокоссовский поможет! – выкрикнул Говоров, вне себя от ошеломляющего сознания собственного бессилия и невозможности что-то изменить, как-то помочь Дементию.
– Рокоссовский! Мы с ним еще со Сталинграда! – Мстительно поглядел на майора: – Он, кстати, тоже был арестован – еще до войны! В тридцать седьмом!
Шульгин посмотрел в глаза друга, слабо улыбнулся и пошел к двери, тяжело опираясь на палку.
Те двое молча листали книги, бумаги, небрежно бросая все на пол…
Говоров только сейчас увидел, что у порога стоит набитый «сидор».
