Маргарита не остановится, бросит, убежит, спасая Костю… и себя… ну, может, и о Лильке позаботится все же…
Он был рад, когда жена и разбуженный ею Костя вышли из дома, не заглянув к нему и не сказав ни слова.
Ну да, они спешили… исполнить его поручение.
Говоров кивнул с горькой усмешкой и подумал, как же это хорошо, что Маргарита умеет водить машину!
* * *Маргаритой всегда овладевала некоторая оторопь, когда она внезапно возвращалась в городскую квартиру. Какое же это бедняцкое убожество перед Домом с лилиями!.
. И ведь никак, ну никак не уговорить Говорова заняться здесь ремонтом. Все дела да дела!
Однако сейчас она не замечала ни скрипучих дверей, ни выгоревших обоев… просто потому, что включена была только одна маленькая лампочка – чтобы не привлекать ничьего внимания. Соседа, правда, нет, на дежурстве вроде, но береженого бог бережет.
Маргарита беспорядочно открывала шкафы. Михаил сказал – возьми мои бумаги. А какие бумаги-то? Неужели все?
– Мама, стол не открывается! – донесся голос Кости.
Какое счастье, что рядом сын, любимый сын. Он так повзрослел… он все без объяснений понял и ринулся с Маргаритой в город. Спасать отца… Да их всех спасать!
Маргарита ринулась к столу, принялась дергать запертый ящик.
– Погоди, – отстранил ее Костя. – Давай я.
В руках у него блеснуло лезвие перочинного ножа. Раз-два… ящик открылся!
– Тебя этому в Суворовском научили? – не то осуждая, не то поощряя, спросила Маргарита, но Костя только подмигнул и посторонился.
Маргарита, невольно улыбаясь, выдвинула ящик и принялась выгребать оттуда какие-то папки, конверты, старые записные книжки…
Из одной выпала фотография, почему-то полуобгоревшая.
Маргарита взглянула с любопытством… Михаил в форме, молодой какой, красивый, веселый… а рядом! А рядом!..
– Костя, собирайся, едем! – крикнула Маргарита, бросаясь к двери.
Она забыла обо всем, обо всем на свете, теперь она думала только об одном: о предательстве мужа… О страшном предательстве! И перед этим оскорблением отступил даже страх перед арестом.
Так что первое, что Маргарита сделала, вернувшись в Дом с лилиями и оставшись с Михаилом наедине, это отвесила ему пощечину. Да с каким же удовольствием!
– Ты же сказал, что она погибла! Погибла! А она у меня здесь, под носом! Бесстыжая!
Михаил не отворачивался от пощечин, которые сыпались одна за одной.
