Только вздохнул и сказал, как тогда, в ту ночь после своего возвращения:
– Рита, осади!
За это получил еще…
– Ну, если тебе будет легче, бей, – пробормотал безнадежно. – Виноват, да.
У Маргариты больше не осталось сил ни на злобу, ни на упреки, ни даже на страх. Некрасиво утирая нос и слезы ребром ладони, она выдохнула горестно:
– Да… сколько же в тебе намешано… и хорошего, и гадкого! То ты ангел, то ты… скотина!
Говоров тяжело сел рядом:
– Да как и в каждом человеке, Рита. Как и в тебе.
Больше он ничего не добавил.
Поднялся, подтолкнул жену к двери:
– Ну, давайте уже, поезжайте!
Маргарита молча вышла, напоследок швырнув на стол фотографию. Говоров усмехнулся, подобрав ее и пряча в карман: с городской квартиры Маргарита привезла только этот снимок. И если там остались какие-то компрометирующие бумаги, значит…
Значит, они там остались! И сейчас уже поздно что-то делать."
"Говоров подошел к окну.
Уже рассвело.
Срочно вызванный Егорыч, все понимающий и молчаливый, погрузил в «Победу» чемоданы, захлопнул дверцу за Маргаритой и Костей.
Они ехали на вокзал: сначала в Москву, потом в Ялту. Пока решено было Костю в училище не отправлять: под предлогом резкого ухудшения здоровья. Если с Говоровым случится самое плохое, Косте лучше быть рядом с матерью, ударившейся в бега. Известно, какая участь ожидала детей врагов народа. Детдом, позор… Нет, уж лучше в Ялте пересидеть, не сомневалась Маргарита. Денег у нее было предостаточно…
Егорыч завел мотор.
И вдруг из дому выбежала Лиля – в одном платье, в неуклюжих валенках.
– Мама! Мамочка! Подождите меня! Я с вами хочу!
Да, подумал Говоров, глядя на дочь, бегущую за машиной, Маргарита так и не стала ей матерью. Бросила – и не оглянулась…
Следом вылетела Тася с шубкой в руках:
– Лиля, куда ты, куда?! Простудишься!
Говоров не выдержал, тоже выскочил вон:
– Лиля!
И вдруг автомобиль остановился.
– Мамочка, я с вами хочу!
Маргарита выбралась из машины, кинулась к девочке:
– Доченька!
Говоров споткнулся.
Подбежала Тася с шубкой, укутала девочку.
Но Лиля рвалась, отталкивала ее:
– Пусти! Я с мамой хочу!
Говоров увидел, как Егорыч крепко потер лицо – в полном сокрушении…
Михаил Иванович схватил дочку на руки, почти с мольбой крикнул Маргарите:
– Ну поезжайте уже! – и быстро пошел к дому.
Лиля верещала над ухом:
– Костя! Котька! Мамочка!
– Лилька, мы скоро приедем! – завопил Костя, выглядывая из «Победы».
