– За Новый год, за день грядущий! Давай-давай! Говоров, с тебя тост!
– Давай, батя! – приободрил Костя.
А Михаил словно онемел.
– Давай, пап! – попросила Лиля.
Говоров молчал."
"– Ну давайте я скажу! – воскликнула Маргарита. Голос ее стал серьезным: – Первый тост – за самого близкого и дорогого всем нам советского человека – за великого Сталина!
– Ура! – заорал Костя.
– А теперь я!
Лиля вскочила на стул и выпалила без запинки:
В небе столько звездочекВ светлой синеве,Сколько дум у СталинаВ светлой голове!– Молодец! – заохала Варвара, и Маргарита вторила:
– Молодец!
Все чокались, кричали:
– С Новым годом!
Говоров с трудом сделал глоток и едва не подавился.
Поставил бокал, буркнул:
– Извините! – и поспешно вышел.
Маргарита удивленно оглянулась.
Где муж?
И кухарки нет…
Уж не утешать ли ее Говоров отправился?!
Маргарита выскочила из комнаты.
Ее не смутило, что придется подслушать под дверью.
Из-за Тасиной доносилось тихое всхлипывание.
Маргарита криво усмехнулась.
Ну поплачь, поплачь… А ведь если сгорит пирог, еще горше заплачешь!
Однако где же Михаил? Никаких больше в комнате посторонних звуков… мужского голоса тоже не слышно.
Стоп, да Говоров же в своем кабинете!
– Миша! – ворвалась в дверь Маргарита. – Ну куда ты пропал?! Перед гостями же неудобно!
И осеклась, увидев, что он складывает в чемоданчик какие-то вещи.
Вот те на… Какая может быть командировка в новогоднюю ночь?!
– Чемодан? – спросила изумленно.
И тут же увидела лицо мужа.
Такая тоска в глазах… Тоска.
И страх.
Маргарите стало не по себе.
– Что происходит?!
– Мне надо уехать, – с запинкой выговорил Михаил. – У Шульгина неприятности.
– Неприятности? – повторила Маргарита, не понимая… Или отказываясь понимать?
– Ну, – пожал плечами Говоров, – назовем это так.
И снова отвернулся к чемодану.
Маргарита как стояла, так и плюхнулась на диван.
– Он что… тоже оказался врагом народа? – пролепетала в ужасе.
– Слушай, не говори чепухи! – рявкнул Говоров.
Впрочем, в глазах его не было злости. Только отчаяние…
Маргарита постаралась взять себя в руки, но не получалось.
– Миша, но ты же… Ты же не делал ничего плохого! – еле выговорила она дрожащим голосом.
Михаил безнадежно усмехнулся. У Маргариты так и хлынули слезы:
– Может, обойдется?
– Да все знают, что я человек Шульгина, – угрюмо ответил Говоров, убирая в чемодан кусок хозяйственного мыла.
