А и примет, вникнет ли в их беду? Поможет ли?
Старцев заметил отрешенное лицо своего гостя, спросил:
— О чем задумался Иван Игнатьич? Тоска гложет? Поди, домой уже хочется?
— Пошто домой? — отрицательно качнул головой дьякон. — Дело справить надобно, а апосля уже и до дому можно-от. Дом не завалится, подождеть. А завалится — новый поставим. А дела, оне не ждуть, оне на добрых конях скачуть.
— Тут вы правы. Дела нельзя надолго откладывать. Сегодня нужны, а завтра, глядь, ветер в другую сторону подул и — все, и нет в них уже надобности.
Отпала.
— И тако быват. Оно, дело, как человек. Быват тяжел, как гиря, а быват, как тыква осенью. Ее легкий ветер по степи катает.
— Вот вы много раз об Игнате вспоминали. Что он за человек был? Помнят ли о нем? Что говорят? — спросил Старцев. — Давно это случилось. Интерасно, что память людская о нем сохранила?
— У нас не токмо помнят Игната. Всяко-разно про его жисть гутарять. Песни про его складывають, сказы сказывають. Много чево.
— А не могли бы и вы нам что-нибудь такое спеть? Может, вспомните.
Песню там или сказание?
— Помнить-то я — усе помню, а петь неспособен. Господь не сподобил. Молитву могу, а мирское не получается. Про Игната красно петь надобно.
— А вы как можете. Очень бы мне интересно услышать это как ученому человеку. Ученые люди, они как дети малые, им все интересно, всем любопытничают.
Иван Игнатьевич немного подумал и решительно сказал:
— Не, петь не стану. А рассказать, как наши деды бывалоча, спробую.
После чего он долго сидел в задумчивости, откашливался, проверял горло.
И затем тихим речитативом заговорил:
— Как Некрасов Игнат
Ушел, увел сорок тысячей.
Кроме старых, кроме малых,
Не служивых ишшо, глупых малолетков…
Иван Игнатьевич смолк, виновато взглянул на Старцева:
— Дальше, як оне до Туреччины шли, не упомню. А опосля такое рассказывають. Можа, про нашую Нову Некрасовку, можа ишшо кода по Дунаю расселялись.
И он продолжил:
— Ани строили сибе церкову знаменну,
Церкову знаменну, ани семиглавную.
На осьмой главе стоить крест серебряный,
На кресте сидить черная галочка.
Высако сидить ана, далеко глядить,
Да глядить ана на сине море,
Во сине море ей примаячились
Черной лоточки белыя паруса…
Энто, кода они церкву на Гейском мори строили. А можеть, на Эйноском озери чи на Майоносском. Такое уже и старики не упомнять.
— Ну, еще бы чего нибудь. Лучше бы, конечно, про Игната, — снова попросил Старцев.
— Я об ем могу усю ночь рассказывать.
