— С семнадцати лет в армии, девять боевых наград…
— Не давите на жалость, Павел Николаевич. Я в своей жизни из-за доброты совершил немало ошибок. Сейчас иное время. Оно заставляет меня быть жестоким.
И уже когда Шатилов покидал кабинет, Врангель бросил ему вслед:
— И, прошу вас, никогда больше не напоминайте мне о Слащёве. Для меня он погиб еще тогда, в мае девятнадцатого, в боях при овладении Крымом.
Вечером штабной нарочный принес Слащёву подписанный Врангелем приказ об увольнении из армии.
— Они что, больные! — сказал он Нине. — В который раз меня со службы увольняют. Одного раза им показалось мало?
Но, дочитав приказ до конца, он удивленно проворчал:
— Но — нет, тут не все так просто.
— Что там еще? — спросила Нина.
— Похоже, они решили добить меня до конца. Вот, читай: «уволить со службы…». Это ладно, смотри дальше: «…без права ношения мундира».
Он нервно походил по комнате, осмысливая происшедшее. И затем сказал, но не Нине, а тем другим, которых здесь, в комнате, не было:
— Ну, подлецы! А вы мне его давали, этот мундир? А генеральское звание? Я что, на базаре его купил? Испугались, что открою правду о бездарном руководстве военными операциями? Решили вычеркнуть меня из жизни?
Он продолжал раздраженно ходить по комнате, где широко раскинувшись на своей кроватке спала Маруся.
Несмотря на громкие голоса она не просыпалась, лишь изредка приоткрывала свои синие глазенки, словно проверяя, все ли в порядке и, увидев вышагивающего по комнате отца, снова успокаивалась и медленно смежала веки…
Слащёв еще немного походил, прислушиваясь к чему-то.
Неподалеку, на кухне, тихо звенела посуда и Нина о чем-то переговаривалась с Пантелеем. Решившись, он осторожно проскользнул в другую комнату, косясь по сторонам, бесшумно открыл дверцу шкафчика, стал торопливо там шарить среди всякой домашней мелочи.
То, что искал, нашел не сразу. Наконец, зажав в руке что-то маленькое, невидимое, он закрыл дверцу шкафчика и обернулся.
В двери комнаты стояла Нина и строго на него смотрела.
Слащёв сник.
— Ну, что? Что ты так смотришь? — зло спросил он. — Тебя что, за мной следить приставили?
Нина протянула руку:
— Дай!
— Что? В чем ты меня подозреваешь?
— Ты клялся мне!
— Один раз! Всего один раз, Нина!
— Ты хорошо знаешь, чем это кончается. Отдай!
— Нет! Клянусь, только один раз! Только один! И все! Навсегда! — Слащёв уже не требовал.
