– Оружие где? Вы его держите дома?
– Нет, я его оставила там же, у лифта. Леонид сказал, что я должна его бросить.
Все сходилось до деталей. Откуда Исиченко могла все это узнать, если не она убила Параскевича? Следователь ее ни разу не допрашивал, Настя тоже ничего этого ей не рассказывала. Но Людмила была на похоронах Параскевича. Может быть, она там что-то услышала? Нужны детали, как можно больше деталей, о которых невозможно было узнать, просто прислушиваясь к разговорам в траурной толпе. Более того, нужны детали совершенно особенные.
Учитывая больную психику и внушаемость женщины, можно предположить, что кто-то очень ловко пользуется ее нездоровьем, изображая призрак покойного Параскевича и заставляя ее признаться в преступлении, которого она не совершала. В толпе, конечно, многого не узнаешь, но истинный убийца вполне мог проинструктировать Людмилу, рассказать ей подробно, как все было на самом деле. Но всего ведь не предусмотришь…
– В какую сторону открывается дверь между балконом и коридором?
Исиченко на мгновение задумалась, словно вызывая в памяти тот вечер.
– Там две двери, – ответила она. – Первая открывается в сторону балкона, вторая – в коридор.
– Из какого лифта вышел Леонид? Из большого, грузового, или из маленького, который рассчитан на четырех пассажиров?
– Из большого. А почему вы спрашиваете? Разве вы сами не знаете?
– Я хочу убедиться, что память вас не подводит. Вы же должны понимать, признание в убийстве – вещь очень серьезная.
– Конечно, конечно, – закивала Людмила.
– Спрашивайте.
– Какие еще машины подъезжали к дому, пока вы ждали Параскевича?
– Всех я, наверное, не вспомню. Серебристый «Форд» подъехал, его поставили прямо под балконом.
– Кто вышел из «Форда»?
– Мужчина и женщина. На женщине было длинное платье, а сверху короткая дубленка.
«Все верно, – подумала Настя. – Были такие свидетели, они живут на четырнадцатом этаже. В тот вечер вернулись с банкета».
– Еще какие машины помните?
– Еще… Еще была длинная такая машина, я не знаю, как она называется.
Ее поставили чуть дальше, мне с балкона была видна только часть капота.
– И кто на ней приехал?
– Мужчина с собакой. Она все время лаяла.
– Большая собака?
– Нет, крошечная, он ее на руках нес.
«И это было. Господи, неужто она сама убила? Эх, все бы преступления так раскрывались! Убийца помучился-помучился да и признался через три недели. И что мне теперь с этой убийцей делать? Она же совершенно сумасшедшая.
