Он был весь в искусстве, в творчестве, в своих книгах, он жил этим и ради этого. А эта ненасытная самка не желала мириться с тем, что Леня отдает свои книги издателям за бесценок. Она всегда хотела иметь много денег, очень много, вы даже представить себе не можете, до какой степени она корыстолюбива и расчетлива. Я уверена, это она убила моего сына, чтобы беспрепятственно распоряжаться его творческим наследием. Она дождалась, когда Леня напишет несколько новых вещей, возможно даже, она сама уговорила его сделать это под каким-то надуманным предлогом и избавилась от моего мальчика.
Галина Ивановна расплакалась и полезла за платком. Ольшанский молча налил воды и протянул ей стакан, не пытаясь успокаивать и не произнеся ни одного сочувственного слова. Настя видела, что он буквально кипит от негодования, но пока еще сдерживается.
– Не нужно так плохо думать о своей невестке, – сказал он, когда Параскевич перестала плакать. – Она не убивала вашего сына.
– Откуда вы знаете? – всхлипнула женщина. – Я уверена, что это сделала она.
– Галина Ивановна, она этого не делала, уверяю вас. У меня есть собственноручное признание убийцы, это совсем другой человек.
– Значит, вы нашли его? – Слезы на лице Параскевич мгновенно высохли. – Кто он? Кто этот подонок?
– Я пока не могу этого сказать. Существует тайна следствия, и разглашать ее не положено.
– Но я мать! – возмутилась она. – Я имею право знать, кто убил моего сына.
И вы обязаны мне сказать имя убийцы.
– Вы ошибаетесь. – Ольшанский сдерживался из последних сил. – Я не обязан этого говорить никому, в том числе и вам. Поверьте, я уважаю ваши чувства и понимаю ваше горе, но соблюдать интересы следствия я все-таки должен.
– В таком случае я требую, чтобы вы привлекли ее к суду! – заявила Параскевич.
– Кого – ее?
– Светлану, вдову моего сына.
– За что? – изумился Константин Михайлович. – Я же вам объяснил, что она не причастна к смерти Леонида.
– Она обязана отдать мне половину наследства. Я имею такое же право наследовать после моего сына, как и она. И если она собирается стричь купоны с того, что создано трудом моего сына, то я требую причитающуюся мне половину."
"Со своего места Настя видела, как непроизвольно исказилось лицо следователя, и поняла, что он сейчас сорвется, потому что его выдержке и терпению пришел конец.
