– Но если бы я посмела не налить тебе чаю, ты бы разразилась тирадой о том, что тебе даже ради приличия в этом доме чашки чаю не предлагают. Ты всегда найдешь, к чему придраться».
– Я слышала, ты успешно распродаешь Ленечкино творческое наследие, – приступила к делу свекровь.
Светлана едва не поперхнулась. Откуда она узнала? Всего несколько дней прошло с тех пор, как она побывала у Паши в «Павлине» и у Нугзара в «Вирде». Разумеется, оба они не замедлят опубликовать в «Книжном обозрении» объявление о том, что ими приобретены авторские права на новые романы покойного Параскевича, но ведь газета выходит по вторникам, и даже если они успели подсуетиться и протолкнуть объявление в завтрашний номер, то все равно он – завтрашний.
И потом, Галина Ивановна никогда этой газетой не интересовалась, в отличие от самой Светланы, которая ее выписывала и внимательно следила за тем, попадает ли Параскевич в десятку чемпионов издаваемости и сколько времени держатся его любовные романы в списке бестселлеров.
Тогда откуда же эта мымра узнала? Но отпираться смысла нет, да и незачем.
– Я не распродаю его наследие, а заключаю договоры с издателями на публикацию его рукописей, как уже издававшихся, так и новых. А что вас беспокоит?
– Меня беспокоят те суммы, которые ты на этом зарабатываешь. Насколько мне известно, только в течение прошлой недели ты отхватила шестьдесят тысяч долларов. И это сейчас, когда Ленечкин прах еще не остыл.
А что будет дальше?
– А что будет дальше? – спокойно переспросила Светлана. – Я не понимаю, Галина Ивановна, к чему вы клоните. Вы считаете, что после смерти Лени я должна была отдать его рукописи издателям бесплатно? Или вы считаете, что эти рукописи вообще не должны издаваться? Ну объясните же мне, что конкретно вас не устраивает.
– Меня не устраивает, что ты наживаешься на его имени, его таланте, его труде.
– И что вы предлагаете? Как я должна поступить, чтобы вам это понравилось?
Светлана чувствовала себя легко и свободно, потому что теперь ей не нужно было заставлять себя сдерживаться. Если она и делала это, то только по привычке, а не из страха обидеть Леонида. Теперь, когда Галина Ивановна похоронила своего сына, Светлана может разговаривать с ней так, как считает нужным, не выбирая слов и выражений и не давая себя в обиду.
