Ощущение было ей внове, после похорон и поминок она встречалась со свекровью только один раз – когда поминали на девять дней, но тогда вокруг было полно народу, да и атмосфера была все-таки горестной, так что Светлана и не думала «возникать», даже если ей что-то не нравилось.
– Мы с тобой обе являемся наследниками первой очереди, – заявила Галина Ивановна. – И имеем равные права наследования.
– Ах вот что! – усмехнулась Светлана. – Значит, вы хотите, чтобы я поделилась с вами теми деньгами, которые получаю за рукописи.
Я правильно вас поняла?
– Да, я этого требую, потому что имею на это право. И свое право я буду отстаивать с помощью суда и адвоката, если у тебя хватит наглости довести дело до этого.
– Хватит, – заверила ее Светлана, впиваясь острыми белыми зубками в лимонно-желтую мякоть кекса. – Вы можете судиться со мной до полного умопомрачения, но вас ждет жестокое разочарование. Процесса вы не выиграете и денег не получите. Зато с вас вычтут судебные издержки, да и адвокат вас порядочно обглодает.
– Почему же, позволь спросить, я не выиграю процесса? – поинтересовалась Галина Ивановна, прищуривая глаза и вздергивая брови.
– Спросить позволю, а отвечать не буду, – весело сказала Светлана, наливая себе вторую чашку чаю. – Пусть вас мучает неудовлетворенное любопытство.
– Не вижу здесь повода для шуток. Я еще раз повторяю: я настаиваю на том, что половина гонораров за Ленечкины произведения, опубликованные после его смерти, принадлежат мне, его матери.
– Вам? А Владимир Никитич как же? Его вы не считаете наследником?
– Это подразумевается, – парировала свекровь. – Владимир Никитич слег после смерти Ленечки, он не перенес этого удара, поэтому судиться с тобой он не станет, а я оказалась сильнее и могу бороться за наши с ним права. Ты, конечно, на это не рассчитывала, ты, вероятно, полагала, что смерть сына настолько выбьет нас из колеи, что мы позволим тебе все. Не вышло, Светочка, номер не прошел! Владимир Никитич действительно не хочет думать ни о каких деньгах, но со мной ты так легко не справишься.
Или ты немедленно кладешь на стол тридцать тысяч долларов и обязуешься в дальнейшем отдавать мне половину гонораров, или мы с тобой прощаемся и вновь встречаемся только в суде.
– Нет, – невозмутимо ответила Светлана.
– Почему?
– Потому что."
"– Как ты разговариваешь со мной?! – взорвалась Галина Ивановна. – К твоему сведению, я сегодня была в прокуратуре, у следователя Ольшанского.
