Николай, не наливайте мне коньяк, не нужно.
– Почему же? Это очень хороший греческий коньяк. Разве вам не нравится?
– Я не смешиваю коньяк с шампанским.
– Разве? – Николай как-то странно посмотрел на нее. – А почему?
– Чтобы голова потом не болела. И вообще я не очень люблю коньяк.
– Разве? – снова повторил он. – Раньше любили.
– Раньше я была юная и глупая, – засмеялась Ирина, ощутив внутренний холодок. – Я никогда не любила коньяк, но всегда стремилась соответствовать. Вы понимаете, о чем я говорю? Мне казалось, что если я стала женой такого человека, как Сергей Березин, то должна быть светской дамой, зрелой и опытной, а не юной зеленой девчонкой, которая крепче пепси-колы ничего в рот не брала.
Потому и пила все подряд.
– Но вы ведь и теперь еще очень молоды, – заметил Николай, не сводя с нее пристального взгляда широко расставленных светлых глаз. – Разве вы перестали ощущать себя юной?
– Наверное, – кивнула Ирина. – После аварии я вообще стала другой. Знаете, когда кажется, что твоя молодость будет длиться вечно, то мироощущение одно, а когда вдруг осознаешь, что не только молодость, но и жизнь может закончиться в одно мгновение, не испрашивая на то твоего согласия, мировосприятие становится совсем иным.
Мне теперь совершенно безразлично, как меня будут воспринимать люди, понимаете? Мне теперь не стыдно признаться, что я не люблю не только коньяк, но и водку, что я вообще плохо переношу алкоголь и не умею быть светской дамой. Заглянув по ту сторону, я поняла, что для меня главное, а что пустое.
– И что же стало главным? – очень серьезно спросил он.
– Чтобы Сергей меня любил, чтобы мы жили вместе и растили детей. И если его друзья и коллеги будут говорить, что у Березина жена – деревенская простушка, не умеющая поддержать светскую беседу и пить наравне с мужчинами, то меня это ни капли не заденет. Пусть говорят.
– А раньше задевало?
– О, еще как. Каких только глупостей я не наделала в свое время, чтобы всем доказать, что я достойна называться женой крутого бизнесмена.
– Это верно, – кивнул Николай. – Вы в свое время порядочно наворочали. Но это все в прошлом, верно?
Ей стало не по себе. Такой невинный разговор оборачивался небезопасными воспоминаниями о чужом прошлом, о котором сама Ирина знала явно недостаточно. Она неторопливо поднялась.
– Пойду проверю мясо, кажется, его пора подавать.
Стараясь двигаться спокойно и расслабленно, чтобы не выдать напряжения, она вышла на кухню и плотно притворила за собой дверь.
