Чужая роза

И чем богаче был человек, тем большим количеством прорезей он щеголял.

– Ньор герцог, не извольте гневаться, я сейчас сам займусь вашим Карибом. – Мужчина низко поклонился, отчего штаны сложились смешными складками, перехватил поводья, а герцог спешился и помог мне спуститься.

Шум стих. Толпа отхлынула от лестницы, как вода в реке во время отлива, менялы униженно кланялись, а праздные зеваки молчали, жадно разглядывая герцога. Ну и меня заодно.

– Идем, – не обращая внимания на нездоровый интерес черни, отрывисто бросил Абьери и повел меня в аргестерий.

Многочисленные ступени промелькнули под ногами, высокие двери бесшумно распахнулись, и мы оказались внутри темного, похожего на храм помещения. По обе стороны широкого коридора шли длинные каменные прилавки, разделенные мраморными колоннами. В каждом таком проеме стояли одетые в синюю форму служащие. Абьери уверенно продвигался вперед, я шла за ним.

– Ньор Сантони, ньор Сантони! – звонкий мальчишеский голос прокатился под сводами аргестерия, и я попыталась понять, откуда мне знакомо это имя.

– Ньор Сантони! – не умолкал отчаянный призыв, и мимо нас прошмыгнул юркий парнишка, которого я видела у лестницы. – Ньор Сантони, к вам пришли!

Малец добежал до незаметной дверцы в стене и постучал. Через пару минут та открылась и в зал выплыл тучный пожилой ньор в богато украшенной серебряной тесьмой верте. Она так плотно облегала объемный живот, что крупные пуговицы едва удерживались в петлях. На полном лице ньора застыло выражение брезгливого превосходства.

– Несказанно рад видеть, светлейший ньор герцог! – мужчина говорил с сильной одышкой и утирал платком вспотевшее лицо. – Несказанно рад, – снова повторил он, поклонился и сделал шаг навстречу.

– Сантони, мне нужно в хранилище.

Герцог не собирался останавливаться. Он уверенно шел к виднеющейся впереди двери, и мы с толстяком припустили за ним.

– Ньор герцог, если вы хотите убедиться, что ваши пожелания касательно последнего вклада выполнены дословно, то не извольте беспокоиться.

Его бледные щеки тряслись, в глазах застыла тревога, а кончик крупного носа смешно подрагивал в такт словам.

– Прошу, ньор герцог.

Сантони поднес руку к тяжелой кованой двери, начертил на ней какой-то знак, и та медленно поехала в сторону, открывая темный проход.