Чужая роза

Деньги? За секс? Из меня будто дыхание выбили. Впервые за долгое время я сумела открыться, поверить, и для чего? Чтобы меня тут же приравняли к шлюхе? Пусть и дорогой, но шлюхе?

На душе стало холодно. И захотелось обнять себя руками, укрыться от этого холода, но я только выше вскинула голову и распрямила спину.

– А вы не хотите узнать, чего хочу я?

Меня больно задело, что Абьери все за меня решил. Может, для бедной служанки подобное предложение и казалось верхом удачи, но я не собиралась себя продавать. Одно дело – сойтись по обоюдной страсти и тяге друг к другу, а другое…

– Чего может хотеть женщина? – герцог приподнял бровь, и вышло это у него так надменно, что мне стало больно.

– У тебя будет все – наряды, драгоценности, вкусная еда, – не останавливался Абьери.

– Покупаете? – Внутри поднялась горечь. – Простите, ньор герцог, но я не продаюсь.

– Все женщины продаются, – холодно усмехнулся Абьери, и тьма на его лице сгустилась.

Гумер неслышно выскользнул из-за кресла и сел рядом со мной, задрав морду и разглядывая таким взглядом, будто хотел что-то сказать. Но мне было не до него.

– Вы ошибаетесь. И я – не все.

– Нет? Вот, возьми. – Абьери снял с пальца один из перстней и протянул его мне. – Этот камень стоит десять тысяч динаров. Как думаешь, достаточная цена за твою благосклонность?

Я смотрела на герцога и чувствовала, как поднимается внутри горячая волна. Оценил, значит? Приравнял к продажным девкам? Что ж, хорошо.

Решение созрело мгновенно.

– Мало, – вскинув голову, посмотрела в расширившиеся от удивления глаза.

– Мало? – переспросил Абьери.

– Да. Я хочу самый большой камень из вашей сокровищницы.

Святая Лючия, надеюсь, я права, и камень перемен – самый большой из тех, что принадлежат Абьери.

В комнате стало тихо. Герцог на секунду замер, разглядывая меня потемневшими глазами, а потом едва заметно кивнул и сказал:

– Что ж, хорошо.

Он схватил меня за руку и потащил за собой.

Коридор, лестница, атриум – я едва поспевала за широко шагающим мужчиной. И вот уже под ногами светлые плиты двора, а мы все еще куда-то идем. Нет, не куда-то. К конюшне.

– Пьетро! Седлай Кариба, – распорядился герцог, конюх кинулся к стойлу, и вскоре рядом с нами уже стоял красивый вороной жеребец.

– Руку, – взлетев в седло, приказал Абьери и легко усадил меня перед собой. – Держись крепче.