Она не появлялась уже четыре дня, и все эти четыре дня его мучило неприятное, как прокисшее вино, чувство. И темная магия снова набирала силу, питаемая его недовольством, а с ней и Гумер становился злее и беспощаднее, и сложнее поддавался контролю. Мадонна! До Ночи Синего Сартона еще десять дней, а ему все тяжелее держать себя в руках.
Алессандро остановился и обвел взглядом до мелочей знакомый кабинет. Массивный палисандровый стол – творение знаменитого Бротто, затканные яркими цветами шторы, глубокие кресла с обитыми бархатом подлокотниками, большой, на всю комнату, льенский ковер, сотканный руками знаменитых островных мастериц, изящная бронзовая люстра с цветными веранскими плафонами.
Дорогая обстановка комнаты неожиданно показалась потускневшей, как фальшивая позолота.
Алессандро устало потер глаза и снова принялся ходить из угла в угол.
Пять портретов герцогов Абьери кисти Джованни Сарелли и его ученика Бенито Готти провожали его своими глазами, отсчитывая пройденные им пьеды.
Десять, двадцать, тридцать, пятьдесят… Когда счет перевалил за сотню, в двери постучали.
– Ньор герцог, письмо от ньора Скорцио.
Джунио неслышно просочился в кабинет и положил на стол запечатанный конверт. В комнате повеяло мятной туалетной водой. Гумер недовольно дернул ухом.
– Посыльный спрашивает, ждать ли ответ?
Слуга состроил серьезную физиономию, но быстрый взгляд смешливых глаз все испортил.
– Что-то ты подозрительно весел, – прищурился Абьери. – Опять у Норины ночевал?
– Ну что вы, ньор герцог, я про Норину и думать забыл! После вашего-то внушения.
Джунио сокрушенно вздохнул и опустил голову, скрывая плутоватую улыбку.
– Смотри, если и эта понесет – жениться заставлю, так и знай!
– Ох, хозяин, пощадите! В мире слишком много прекрасных женщин, чтобы довольствоваться одной! – патетично воскликнул Джунио, и смазливое лицо украсила обаятельная улыбка.
«Знает, что хорош, сукин сын, и пользуется этим без зазрения совести», – мелькнуло в голове, но он ничего не сказал, только посмотрел на слугу, и тот мигом перестал улыбаться.
В черных глазах застыла настороженность. Что ж, как бы ни был бесшабашен Джунио, хозяина он побаивался. Впрочем, как и все остальные.
Алессандро пересек кабинет, взял письмо и сломал печать."
"Мелкий убористый почерк покрывал надушенный лист почти целиком, и он словно вживую услышал высокий угодливый голос. «Дражайший герцог Абьери, – назойливо звучал тот.
![Обложка книги Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]](/uploads/posts/images/3/temnyi-v-moem-serdtse-nasmeshka-nebes-si.jpg)
