Чужая роза

 – Я всесторонне изучил Ваш вопрос и пришел к выводу, что Ваша магия слишком необычна и не поддается постороннему вмешательству. К тому же постигшее Вас несчастье напрямую связано с нарушением бессрочной родовой клятвы, а подобные случаи не предусматривают никаких условий отмены наказания. К сожалению, его величество король Велиас был слишком категоричен и не оставил никакой лазейки для изменения судьбы нарушителя, даже если тот нарушил клятву, действуя во благо…»

– Так что сказать, ответ писать будете или как? – отвлек его вопрос слуги.

– Да, пусть посыльный подождет, – кивнул Алессандро, возвращаясь к затейливым росчеркам магистра Скорцио.

Тот был верен себе – изъяснялся долго и пространно, хотя все сводилось к одному – помочь ему он не мог.

«Я хочу просить высочайшего разрешения поделиться Вашей проблемой с одним из моих старых друзей, магистром Эрверо, и выразить надежду, что вместе мы сумеем найти средства, которые могли бы облегчить Ваше состояние», – писал старый маг.

Алессандро дочитал до конца, свернул послание пополам и сунул в ящик стола, а потом взял перо и за пару минут набросал ответ.

– Отдай посыльному, – запечатав конверт, протянул его слуге. – И скажи Мартине, чтобы убралась в кабинете, дьявол знает что такое – все грязью заросло.

Раздражение все-таки нашло выход, прорвалось, подняло с души осевшее было недовольство.

– Слушаюсь, ньор герцог, – легко отозвался Джунио, блеснул улыбкой и мгновенно исчез, как и любой слуга, нюхом чуя плохое настроение хозяина.

Алессандро отложил перо и задумался.

Джунио служит у него почти три года и за это время успел разобраться в его характере лучше, чем Марио, проведший рядом без малого десять. Но только Марио был искренне к нему привязан, а этот вертопрах, кроме женских юбок, ничего вокруг не видит, так и норовит за какой-нибудь хорошенькой девицей приударить.

Абьери поморщился. Нашел же о чем думать.

Он подошел к окну и кинул взгляд на неспешную жизнь Варезе – просто так, по привычке, ни на что не надеясь. Синее небо Навере, кресты Аверанского собора, каменные столбы Абруццо, крытая галерея Авецци, а у одной из ее колонн… Мадонна! Вид знакомой фигуры в застиранной серой юбке заставил сердце дрогнуть и застучать в ритме форланы.

Да что там? Он и сам готов был повторить несколько па народного танца, и именно это заставило его отпрянуть от фигурного переплета и тихо выругаться.

Проклятье! Далась ему эта нищенка?

Вот только что-то тянуло, ворочалось в душе, звало, и он не выдержал.