– Я тебе сказал не лезь ко мне со своей моралью, иди шлюху свою уйми или подружку ее, что Антохе вечно отсасывала. Что тебе сказала эта подстилка? Думаешь я не видел, я все всегда вижу и знаю.
Руслан сжал кулаки, зло посмотрел на брата, хотел ответить, но не стал, только дернулся. Он отошел всего на несколько минут, а уже разыгрался скандал. Дина отвела его в сторону, начала вешать на уши какую-то чушь. Руслан все не мог понять, зачем ей это надо? Зачем она поливает грязью Викторию. А теперь стало понятно, подружке помогает, да и себе, говоря какая жена Миронова дрянь.
– Тебе показать где дверь и вход в стриптиз?
– Да, пошел ты.
Альберт не стал дальше спорить, склонился над Викторией, провел пальцами по щеке. Самому не хотелось ее будить, но спать в вечернем платье и в кресле было плохой идеей. Наклонился, аккуратно поднял на руки, такая легкая, Вика лишь простонала, опустив голову на грудь.
Вот это да, вот это были совсем другие для него ощущения и эмоции.
Замер сам, посмотрел в лицо девушки, она хмурила брови, но не проснулась. Фирсов Альберт Андреевич мало носил женщин на руках, а сейчас поймал от этого кайф. За спиной послышалась возня, потом закрылась дверь. Ну и пусть валит, головой о стену бьется, а он точно никуда не уйдет сегодня ночью.
ЧАСТЬ 27
– Альберт? Что ты делаешь?
Виктория проснулась, посмотрела в лицо мужчине, он держал ее на руках и разглядывал в полумраке комнаты. Обернулась по сторонам, ища Ганса, но они были только вдвоем.
– Его вернуть? – ленивая улыбка, чуть склонил голову.
– Не надо.
Сердце забилось чаще, гоняя кровь по венам, Вика знала, что сейчас будет, это было уже не раз, но все равно не могла привыкнуть к другому мужчине около себя. Альберт не давил, не ломал, а просто подводил к той черте, через которую она сама переступала.
– Хочу тебя раздеть.
Так просто, он хочет раздеть. А значит, он разденет. Опускает Вику на пол, поворачивая к себе спиной, прижимая к груди.
Напротив большое зеркало, в котором отражается красивая девушка в зеленом платье, а позади высокий мужчина, крепко держащий ее за обнаженные плечи.
– Да, ты красавица, малышка. Под теми тряпками, в которых ты явилась, скрывался чистый соблазн и искушение. Будь ты другой, мужики бы за тебя разбивали свои черепа, заливая землю кровью. Но ты ведь не такая, ты совсем не такая. Ты чистая, неиспорченная.
