— А они никто, чтоб я с ними договаривался. Будет, как я сказал.
— Я не разбираюсь в ваших терках, но ты влез на чужую территорию, и у тебя могут быть проблемы. Левадной — серьезный человек с ним шутки не прокатят.
— А кто сказал, что я не серьезный?
Поднял на меня тяжелый взгляд, и пальцы сжали бокал сильнее.
— Этот город моим будет, Гром. Вопрос времени, когда. И я хочу, чтоб в этой войне со мной были проверенные люди, которым я могу доверять. Поэтому я предложил тебе быть со мной. Но ты не торопишься, я смотрю.
— Я по другую сторону баррикад, Деня. Ты закон нарушаешь, а я за него пули получал и лезвие под ребра.
— За это тебя уволили, правильный ты наш? Или даже там кого-то стошнило от этого благородства?
Зло сказал, а мне по хер. Я в его дерьмо лезть не намерен.
— Возможно, и за это. Но суть не в том, Деня. Кто-то должен с хаосом бороться, иначе писец нам всем настанет.
Он расхохотался, запрокидывая голову.
— Это ты серьезно сейчас? Или шутишь? — и тут же перестал смеяться.
— Не закон ты больше, и друзья твои с погонами — суки продажные. Маму родную за зелень расстреляют. Не веришь? Хочешь проверим? Я сейчас вот этому лошку голову прострелю при свидетелях и сухим из воды выйду. Каждый из них зелень получит и скажет, что ты стрелял. И менты все подпишут. И я тебя лет на десять упрячу. Просто так. Потому что у меня бабла больше. Вот он какой, закон твой. Ну что?
Он пушку достал из-за пояса, а я резко руку его перехватил и к столу прижал.
Охрана тут же дернулась ко мне, а Денис ладонь другую поднял, останавливая их.
— Может, ты и прав, и все прогнившие на хрен. Но я не прогнивший. Я. Понимаешь?
— Все мы прогнившие. И ты тоже. В прошлом году в метро… сколько человек из-за тебя погибли? Сколько среди них детей было?
Я сильнее сжал его запястье, глядя в глаза и чувствуя бешеное желание съездить по его роже холеной и слегка челюсть свернуть.
— Откуда?"
"— Всего лишь пару сотен, и мне рассказали, какого цвета у тебя трусы с майкой, как часто ты их меняешь, и с какими бабами спишь.
Твои коллеги, Гром. В глаза мне смотришь, а у тебя из глазниц черви могильные лезут. Не гниешь изнутри, говоришь? Разве не после этого пить начал? Они снятся тебе по ночам, да, Гром?
— Пошел на хер.
Я встал из-за стола и пошел к выходу из ресторана.
— Правду всегда не хочется слушать, да? Потому что смертью завоняло. Честный, мать твою.
